Осколки
Шрифт:
Алёнушке, правда и самой, не давно двадцать восемь исполнилось.
Но вот красавицей, она себя не считала.
Даже наоборот… Бледная, светлые брови и реснички, веснушки на лице. Единственное её украшение это коса. Густые, пшеничного цвета волосы, длиной были ниже поясницы. Несколько раз, Алёна, психуя в жару, хотела ее отрезать, но каждый раз, натыкалась на активное сопротивление мужа.
Ванечка всегда говорил, что обожает её косу. Он любил перебирать её волосы, зарываясь в них руками и даже, при случае, расчесывал их, шепча ей, при этом, разные милые глупости.
В такие моменты, Алёна чувствовала себя, самой красивой женщиной.
Когда она, получила те фото, с отдыха, то не поверила своим глазам. Ничего не сказав мужу, она несколько дней думала об этих фото и все таки, до конца не верила в то, что её муж, её любимый Ванечка мог так поступить. Но, принесенный курьером, через несколько дней, толстый конверт, с кучей фотографий, на одной из которых, её Ваня, целовал другую женщину, убедил в том, что да, её Ваня мог.
Сколько тяжёлых минут, просидела над этой фотографией Алена, сколько слез пролила!
Предательские слезы, все таки снова, полились из глаз.
Быстро вытерев лицо рукой, Алёна улыбнулась Катюше- Покажу, обязательно, покажу.
Алёна на секунду прикрыла глаза и почувствовала лёгкое прикосновение.
Настенька…
— Мамочка, ты плачешь? — серьёзный взгляд серо-карих глаз берет за душу. — Из-за папы? — она тяжело вздохнула, — Он не любит нас больше, да?
— Что ты, Настюш, любит. Папа вас очень любит! — Алёна ласково погладила дочь по шелковистым волосам…
— А тебя? Не любит? — испуганный взгляд дочери, вызвал новую волну боли.
— Любит… просто…наверное не так, как вас.
— Мама, мы тебя любим сильно- сильно. — старшая дочь обняла крепко и всхлипнув продолжила- А он приедет?
Как?! Как ответить ребёнку, который задавая свой вопрос, смотрит на тебя с надеждой?
— Все хорошо будет, Настюш. Папа любит вас. Это главное.
Алёна прикрыв глаза, гладила свою старшую дочь. — Все наладится. Вот увидишь!
Волна ненависти поднималась в её душе, жгучей обиды, на мужа, что посмел растоптать их любовь, пройтись по ней, грязными сапогами измены.
«Не прощу! Никогда не прощу!»- обещала себе Алёна, глядя на горестно склоненную головку Насти.
Мучения
Иван
С момента, как ушла Алёна, прошло уже десять дней, а информации от неё нет никакой.
— Как сквозь воду провалилась! — Кирилл взъерошил свои короткие волосы. — Было куплено три билета до Краснодара и потом все… как растворились.
Иван стоял и задумчиво смотрел на город, что раскинулся перед ним.
— Думаю, она скоро позвонит моей маме. Я хочу, в это верить. Сейчас успокоится и позвонит. Она знает, что мама любит их и будет переживать.
— Ты говорил с матерью?
Иван поморщился, вспомнив недавний разговор с мамой.
— Говорил…
Сказать, что мама была в шоке, от известия, что Алёна ушла, это ничего не сказать.
— Как ты мог, сын?! — мама растерянно смотрела на него. — Как?
Она села, потрясенно качая головой. — Бедная девочка… А дети? — мама застонав закрыла лицо руками и заплакала.
Иван топтался рядом, чувствуя свою беспомощность.
— Мама… — он принёс ей воды, — Выпей.
— Я так надеялась что ты вырастешь другим, сын. — она вздохнула, — В этом есть и моя вина, конечно. Нужно было уходить от твоего отца. Знала бы, что ты станешь такой же, как он…. Ушла бы. Первая любовница у него появилась, когда тебе было пять лет. Моя подруга увидела их, и мне рассказала.
Иван сел рядом с матерью и взял её за руку. Холодные пальцы чуть подрагивали, выдавая сильное, душевное волнение. Он осторожно гладил ее руку, но она никак не реагировала, полностью погрузившись в воспоминания.
— Как же это больно, сын… — тихо произнесла и вздохнув, продолжила- Я взяла тебя и уехала. Обратно, в деревню. Мама моя ругалась сильно. — она усмехнулась, — Отрезанный ломоть, к хлебу не приставишь… — сказала тогда мне она- Ушла замуж, там и живи.
— Я вернулась… А куда мне было идти? Без образования, работы, с маленьким тобой на руках. Это же какой позор, от мужа уйти… Разведенок, никто не любил.
— А папа?… — голос Ивана дрогнул.
— Папа? — мать помолчала и продолжила- Обрадовался. Ему, по статусу, положена жена и ребёнок. Он же тогда, как раз директором стал. Позор это, что жена ушла. Прощенья просил. Говорил, что не любит их. Просто так надо.
«Надо», Иван тоже считал, что так надо. Только кому это так надо?
Ему, Ивану, как оказалось, не надо так. Алёне тоже так не надо. Так кому было это надо?
Получается, так надо людям? Окружающим? Тем, кто ничего не значит для него?
— Мама, а ты любишь отца?
Мать посмотрела на него и устало улыбнувшись сказала, — А смотрела бы я его, сейчас? Больного? «Без любви жить легче. Но без неё нет смысла»*- снова грустно улыбнувшись, мама спросила- Ты что собираешься делать?
— Я ищу их… Хотел просить тебя. Как свяжется с тобой Алёна, скажи мне. Запиши номер, с какого звонила. Я хочу найти их. — Иван с тоской смотрел перед собой. — Мне нет без них жизни.
— Хорошо. — мать кивнула головой и обняла сына — Поговорить надо вам. Если любит, на самом деле любит, всем сердцем, то услышит. Только ты, тоже должен, сердцем просить.
Каждый день, после разговора с мамой, Иван ждал от неё звонка. С надеждой ждал и это ожидание сводил с ума.
«Где же вы, мои девочки?», в сотый раз задавал он вопрос в пустоту.
Находится дома, было не выносимо и Иван, все чаще, стал оставаться на работе. Нагружал себя делами с течении дня так, что сил больше ни на что не оставалось. Но ночью, все равно сна не было.
Не хватало ему, теплого бока жены рядом, её ласковых глаз.
Он, промаявшись пол ночи на неудобном диване, засыпал под утро. Беспокойные сны, в которых, он раз за разом искал и не находил Аленушку, забирали последние силы.