Осколки
Шрифт:
ХЬЮМАН: Чувствуете что-нибудь?
СИЛЬВИЯ: Ну… не совсем.
ХЬЮМАН: Я ущипну вас за палец. Вы готовы?
СИЛЬВИЯ: Да.
Он сильно щиплет ее большой палец, она не реагирует. Он кладет ладонь на ее ногу.
ХЬЮМАН: Ваша кожа несколько холодна. У вас утратится напряжение в мускулах, если вы не будете двигаться. Потом ноги ваши постепенно станут тоньше и тоньше, будут хиреть.
СИЛЬВИЯ: (готова заплакать). Я знаю..!
ХЬЮМАН: А посмотрите, какие у вас красивые ноги, Сильвия! Боюсь, вы чувствуете себя неплохо в этом положении.
СИЛЬВИЯ: Да нет же! Я пытаюсь двигать ими.
ХЬЮМАН: Но посмотрите-ка: сейчас уже одиннадцать часов, а вы нежитесь в постели, словно еще глубокая ночь.
СИЛЬВИЯ: Но я пыталась..! Вы уверены, что это все-таки не вирус?
ХЬЮМАН: Абсолютно уверен, Сильвия. У вас красивое крепкое тело…
СИЛЬВИЯ: Но я ничего не могу поделать, я ничего не чувствую.
Она выпрямляется, обратив лицо прямо к нему, он вроде хочет обнять ее, но встает и резко уходит, затем вновь оборачивается к ней.
ХЬЮМАН: Мне, правда, нужно найти вам кого-нибудь другого.
СИЛЬВИЯ: Почему это? Никакого другого я не хочу!
ХЬЮМАН: Вы знаете, что вы — очень привлекательная женщина?
Сильвия глубоко взволнована, смущенно отводит взгляд.
Послушайте, Сильвия, я уже давно не встречал столь волнующей меня женщины, как вы.
СИЛЬВИЯ: … Вам не надо никого больше искать для меня.
Пауза.
ХЬЮМАН: Скажите мне правду, Сильвия. Как это с вами случилось?
Сильвия отводит взгляд. Страх ее увеличивается по мере того, как он говорит.
Хочу быть с вами предельно откровенным. Я думал, что все гораздо проще, чем оказалось. Не хочу манипулировать вашим здоровьем, вы слишком много для меня значите. Знаю, что я тщеславен, и даже очень, но заблуждаться не хочу. Знаю, что вы хотите мне что-то сказать, но не знаю, как это из вас выудить.
Сильвия в смущении закрывает лицо.
Вы — глубоко ответственный человек, Сильвия, и должны решиться помочь мне. Не можете же вы просто так лежать и надеяться на чудо, которое опять поставит вас на ноги. Скажите мне, наконец, что я должен узнать.
СИЛЬВИЯ: Я бы сказала, если б знала сама!
Хьюман резко и нетерпеливо оборачивается.
А не можем мы просто поговорить, тогда, может, я что-то пойму?.. (Она останавливается.) Вы мне очень нравитесь. Я просто наслаждаюсь, когда вы разговариваете со мной… Не можем мы просто… просто несколько минут поговорить?
ХЬЮМАН: Ну, хорошо. И о чем же?
СИЛЬВИЯ: Потерпите, пожалуйста… Я постараюсь. (Свежо, с облегчением). Харриет говорила: вы когда-то гуляли с нашей кузиной Рослин Файн.
ХЬЮМАН: Может быть, я не помню.
СИЛЬВИЯ: У вас было их так много?
ХЬЮМАН: Тогда я был молод.
СИЛЬВИЯ: Рослин говорила: на пляже вы показывали ей акробатические номера. И все девушки вокруг сходили с ума.
ХЬЮМАН: Это было уже давно…
СИЛЬВИЯ: И потом с одной из них вы исчезали под причалом. (Она смеется).
ХЬЮМАН: Ни на что другое у нас не было денег. А вы на пляж ходили?
СИЛЬВИЯ: Конечно, но ничего подобного не делала.
ХЬЮМАН: Вы, естественно, были очень застенчивы.
СИЛЬВИЯ: Вероятно. К тому же я должна была приглядывать за сестрой, я ведь была старшая…
ХЬЮМАН: А мы можем поговорить о Филиппе?
Она чувствует себя захваченной врасплох, глаза полны испуга.
Мне бы этого очень хотелось, если вы не…
СИЛЬВИЯ: (с вызовом). Да нет! Пожалуйста!
ХЬЮМАН: А сейчас вы боитесь?
СИЛЬВИЯ: Нет, нет… То есть, да. (Берет лежащую рядом книгу). А вы читали Энтони Эдверза?
ХЬЮМАН: Нет, но я слышал: у книги миллионные тиражи.
СИЛЬВИЯ: Это просто замечательная вещь. Я взяла почитать.
ХЬЮМАН: Филипп был ваш первый друг?
СИЛЬВИЯ: Первый настоящий.
ХЬЮМАН: Он приятный мужчина.
СИЛЬВИЯ: Да, верно.
ХЬЮМАН: А жить с ним интересно?
СИЛЬВИЯ: Что значит, интересно?
ХЬЮМАН: Вам есть о чем поговорить?
СИЛЬВИЯ: Ну, в основном о работе. Я была главным бухгалтером сталелитейных предприятий в Лонг-Айленд-Сити… много лет назад, когда мы познакомились.
ХЬЮМАН: Он не хотел, чтобы вы работали?
СИЛЬВИЯ: Нет.
ХЬЮМАН: Я думаю, вы были настоящим профессионалом.