Чтение онлайн

На этот раз она не смогла быстро увернуться от него, и он заключил ее в свои руки, его темные глаза с яростью поблескивали.

— Мне не все равно, я хочу знать, почему ты решила, что морить себя голодом было хорошей идеей? — проревел он. — Ты должна понимать, что выглядишь нездоровой, как…

— …как скелет. Или анорексичка. Да, я знаю, что выгляжу именно так, — парировала она. — В конце концов, все постоянно мне об этом напоминают. И я не пыталась похудеть. И у меня нет зависимости, что я толстая или что-то в этом духе. Просто мне тяжело есть. — Последнее слово она произнесла шепотом, от чего Ник поморщился.

— Сколько ты потеряла и когда? — подталкивал он.

Она закатила глаза.

— Боже, некоторые вещи никогда не меняются, да? Ты все еще требуешь ответов, но ничего не даешь взамен. Может тебе стоит не обращать внимания на то, что тебя теперь не волнует, Ник. На меня.

Он слегка ее встряхнул, его рот превратился в тугую, сердитую линию.

— Я беспокоюсь о тебе. Итак, я спрашиваю снова. Сколько точно в весе ты потеряла, и самое важное почему?

Анжела пыталась вырваться из его рук, но его хватка была похожа на кандалы у нее на предплечьях. Она разозлившись набросилась на него:

— Хорошо, если ты настаиваешь. В общей сложности я потеряла тридцать фунтов, но я набрала почти десять в последнее время. И я похудела, потому что еда не казалась мне столь нужной и важной. — Она закрыла глаза, отчаянно стараясь остановить слезы, которые готовы были появиться у нее на глазах. — Мне не многое казалось не важным в течение очень долгого времени.

Ник низко выругался, потом с осторожностью ее отпустил.

— Из-за меня, — категорически заявил он. — Ты перестала есть, когда мы расстались. Поэтому, — он посмотрел на ее очень тонкое тело, — это все моя вина.

Она нахмурилась.

— Не льсти себе. Знаю, тебе трудно не льстить себе, но хотя бы постарайся. Я всегда говорила, что была худой и не отличалась особым аппетитом. Когда мы встречались, ты практически заставлял меня есть. Я всего лишь вернулась к своему естественному весу.

Он отрицательно покачал головой.

— Э-э, нет… э-э. Я не куплюсь на это. Конечно, тогда ты поправилась на десять фунтов, когда мы были вместе, и выглядела фантастически. Но ты никогда не была такой худой. — Его взгляд упал на ее крошечную талию и вогнутый живот, потом опустился ниже к ее узким бедрам и длинным тощим ногам. — И у тебя никогда не было этого. Я заметил ее, когда ты заканчивала гонку.

Она протестуя вскрикнула, когда он поднял подол ее футболки и щелкнул по синей стрекозе, пирсинге на ее пупке. Она шлепнула его по руке и дернула футболку обратно.

— Ты что возражаешь? — с возмущением спросила она.

— Да, вообще-то, — протянул он. — Я не уверен, что мне нравятся разные пирсинги и не думаю, что тебе это подходит. И зачем ты сделала нечто подобное?

Она начала натягивать тренировочные штаны.

— Импульсивное желание, — призналась она. — На самом деле, пьяный вызов одной из моих подруг.

Ник скрестил руки на груди и покачал головой.

— Дай угадаю… печально известная Лорен. Из всего, что ты рассказывала мне о ней, это могла сделать только она. Она тоже сделала себе пирсинг на пупке?

— Не той ночью. Но у нее появилась еще одна татушка.

Его глаза опасно сузились.

— Пожалуйста, скажи мне, что твоя так называемая подруга не уговорила тебя сделать тату, как и пирсинг? Честно говоря, чем больше я слышу об этой женщине, тем меньше она мне нравится.

Анжела ухмыльнулась.

— Вот и хорошо. Потому что ты ей очень, очень не нравишься, хотя она даже не знает твоего имени. Ты должен молиться, что никогда не повстречаешься с ней лично, потому что обычно она носит с собой финку.

— Хорошая компания, ничего не скажешь, — саркастически произнес он.

Она открыла сумку с коктейлями для восстановления сил, которые заставляла себя употреблять после каждой тренировки. К сожалению, шоколадный был не вкуснее ванильного.

— Лорен может иногда и бывает резкой, но она лучшая подруга, которую можно только желать, — честно ответила Анжела. — Она держала мою голову над унитазом много раз, поэтому доказала свое право так называться.

Она произнесла это как шутку, немного с сарказмом, но Ник, по-видимому, не посчитал ее слова шуткой, поэтому его глаза мрачно заблестели.

— И ты много пила, не так ли? — спросил он почти угрожающе. — Я думал, что мы разобрались с этой проблемой, Ангел.

Она открыла крышку коктейля и сделала глоток, приказывая себе не бояться его, напоминая, что он больше не имеет на нее прав, и не имеет права вмешиваться в ее личную жизнь.

— Я думаю это не твое дело, — ответила она. — Тем более, что единственные правила, которым я подчиняюсь отныне — мои собственные.

— И это правило? — протянул он обманчиво ленивым тоном. А потом без предупреждения схватил длинную, толстую косичку ее волос, обернув ее вокруг запястья и дернул к себе. Она ахнула от неожиданности и резкой боли и уперлась рукой в его сильное мускулистое плечо.

— Слава Богу, у тебя хватило мозгов не остригать волосы, — пробормотал он, потянув сильнее за косу. — Но насколько я понимаю, это единственная разумная вещь, которую ты сделала за последние четыре года. Мне кажется, кто-то все же должен помнить о правилах, которым ты когда-то согласилась подчиняться.

Гнев и негодование пронзили все ее тело, и она с яростью ударила его по руке.

— Пошел ты, — выплюнула она таким тоном, которым никогда раньше не посмела бы ответить ему. — Я хочу сказать тебе одну вещь, Ник. Дни моего подчинения, о которых ты говоришь, похоронены навечно. Так что отпусти меня и проваливай отсюда.

Он усмехнулся и притянул ее еще ближе к себе. Она поразилась, почувствовав, как он возбудился, поэтому прикусила губу, чтобы приглушить стон, готовый вырвать с ее губ, как только его внушительная эрекция потерлась о ее бедро и жар его тела опалил ее грудь.