Чтение онлайн

– Ну, ладно. – Ольга поднялась со стиснутыми губами и выключила магнитофон. – Скука скукой, но ты за этот вечер пять раз на мои колени посмотрел. А я этого не люблю. Пойдем. Мне дежурить надо, а тебе – бай-бай.

В дверях Женя остановился.

– Спасибо этому дому за хлеб-соль! – постарался сказать весело, но глаза выдали – сфальшивил.

– Дай бог здоровья! – У Ольги был холодный взгляд. – Кстати, пистолетик отдай, не забудь. А то хватится вояка…

– Ох ты, забыл! – хлопнул себя по карману Васильев и положил оружие в Ольгину ладонь. – Вообще-то ему следует этой пушкой по голове надавать, чтоб знал, как оружие хранить надо, – и застучал своей корягой по полу узкого коридора…

Несколько дней Женя скучал, играл в карты с соседями по палате, читал старые газеты, бродил по госпиталю и старался встретиться с Феликсовной, чтобы поговорить. Но она не дежурила, была занята на операциях, после которых, усталая, сразу уходила «домой».

И вот однажды раздался ее окрик в коридоре:

– Васильев, на перевязку!

Женя взлетел с кровати и, чуть прихрамывая, помчался в процедурную.

Ольга улыбнулась ему.

– Ну что, земляк, хирург тебя смотрел? – Феликсовна разрывала пачку бинта.

– Смотрел. – Сердце у Женьки заколотилось, в груди разлилось теплое вино.

– Завтра или послезавтра пойдешь на выписку. – Ольга мельком взглянула на Васильева и отвела глаза.

– Жаль, – вздохнул Женя и поднял синюю казенную штанину на раненой ноге.

– Почему? – Руки у Ольги чуть подрагивали, когда она возилась с повязкой. Она сама не понимала, почему это происходило.

– Да так… Жаль, и все. – Женя смотрел на копну соломенных Ольгиных волос, на шевельнувшуюся грудь под белым халатом…

– Из дому что пишут? – Феликсовна спросила, удивляясь себе: зачем ей это надо, почему ее вдруг стали волновать отношения этого капитана с женой и сыном.

– Не знаю, не интересовался. Может, писем и вообще не было. – Васильеву неприятно было говорить о доме.

– Так ведь скоро замена. Поедешь домой. – Обработав перекисью водорода и зеленкой заживающие раны, Ольга стала накладывать повязку.

– Ну-у, это когда еще будет…

– Когда? – Феликсовна подняла глаза.

– Что-то около месяца.

– Мне здесь сидеть дольше. – И ловко сделала узелок на повязке. – Готов, артиллерист.

– Ольга… – Васильев замялся. – Может, посидим сегодня вечером. На прощанье… Ты же говорила, что у нас с тобой – купейно-поездной вариант. До конечной станции еще есть время…

Феликсовна стояла у шкафчика с медикаментами, звенела склянками и думала. На фоне окна был четко виден ее греческий профиль.

– Ладно, – сказала, не глядя на Женьку. – Приходи.

– А ты водку пьешь? – У Васильева сверкнули глаза и стало распирать грудь.

– Пью, – сказала Ольга и закрыла шкафчик. Затем повернулась к Жене и спрятала в карманы халата задрожавшие руки.

– Ну, тогда я пошел? – воспламененный Васильев зашевелил усами, не зная, что делать со своим горящим телом. А делать что-нибудь очень хотелось: подпрыгнуть, побежать, закричать… Он резко стукнул об пол своей клюкой. – До вечера?

– До вечера. – Ольга улыбнулась, обнажив белую обойму зубов.

Васильев постучал и открыл дверь.

– Проходи. – Ольга была в бежевом, плотно облегающем ее крупноватую фигуру платье с деревянными пуговицами сверху донизу.

Магнитофон разливал по комнате французскую печаль. На электрической плите в «кухонном» закутке шкворчала черная сковородка. Дух жареной картошки забивал все другие запахи комнаты. Женя демонстративно втянул носом гастрономический аромат:

– Вот это закусь! А то эти казенные каши в столовой уже поперек горла стоят.

– Поэтому мы с девочками в столовку и не ходим. Договорились с начпродом: берем продукты на складе и сами готовим. – Феликсовна расставляла на столе посуду.

– А где твоя соседка? – с надеждой спросил Женя.

– Узнала, что у меня будут гости, и ушла к подругам. – Ольга еще ни разу не улыбнулась.

– Значит, мы вдвоем? – Васильев, еле сдерживая радость, достал из-за пазухи бутылку водки.

– Не липовая? – Ольга покосилась на бутылку. – Не траванемся?

– Не должны. Брал у проверенных «боевых товарищей».

Ольга пошла в «кухонный угол» за картошкой. Пар поднимался над сковородкой. Женя плеснул по стаканам водку.

– Ну что, Феликсовна, – начнем?

– Это будет пьянка, – мотнула головой Феликсовна. – Нужно с тостом.

– Тогда, – Васильев секунду подумал, – за возвышенное и земное. – Французский минор из магнитофона настраивал на подобный тост.

– В каком смысле? – Ольга подняла стакан.

– Не за роман о Моцарте, конечно, – быстро скорректировал курс Женя. – За то, чтобы было у нас побольше возвышенного, поменьше земного…

– Что ж, за это выпить можно. – Феликсовна протянула стакан и чокнулась с Васильевым. Выпила одним глотком, по-мужски, не скривившись. Лишь глаза наполнились влагой. – Ешь, пока горячая!

– Кстати, ты читаешь про Моцарта, потому что другое чтиво под руку не попалось?

– Нет, мне очень нравится его музыка. Особенно «Реквием». У меня дома есть пластинка. Ты слышал когда-нибудь «Реквием»?

– Конечно… Опять ты спрашиваешь так, будто современные офицеры кроме Газманова никого не знают.

– Да ладно тебе обижаться. – Ольга улыбнулась. – Сам знаешь, что я почти права…

– Я впервые вижу тебя «не по форме» одетой. – Женя решил переменить тему. – То есть не в белом халате, а в «гражданке». – Он стал есть, почти не прожевывая, обжигаясь раскаленной картошкой.