Чтение онлайн

– Трофей из Пахарты, – спокойно ответил Эдвард. – Ты знал, что язычники умеют воровать чужие лица? Снимают их с людей, а они какое-то время остаются живыми.

Меня от не самых приятных воспоминаний аж передернуло.

– Видел подобное, – сообщил лучнику и нахмурился. – Твоя работа?

– Говорю же: трофей, – усмехнулся Рох, закрыл шкаф и переложил альбом на стол. – В последнюю поездку довелось пообщаться с одним языческим жрецом; крайне интересный собеседник был, жаль, умер быстро.

Тут Пратт закончил набивать табаком трубку, спрятал кисет в карман и раздраженно спросил:

– Может, уже делом займемся?

Эдвард пожал плечами и раскрыл альбом.

– Дышите в сторону, – потребовал он. – Сочетание перегара с трупной вонью действует на меня угнетающе.

– Надеюсь, не будешь против, если я закурю? – пыхнул Джек дымом, раскуривая трубку выуженным из камина угольком.

– Не буду, – ответил Рох, перевернул лист тончайшей полупрозрачной бумаги и с гордостью продемонстрировал нам неровный кусок кожи, с вытатуированным на ней синим пауком-сироткой.

– Чижик, отправлен на виселицу в пятнадцать лет за полудюжину доказанных убийств, – сообщил Эдвард и указал на следующий экспонат своей жутковатой коллекции. – Знаменитая пронзенная касатка, такая была у всего офицерского состава печально известной «Черной Ласточки». Это с руки Чарли Бока, боцмана. Его единственного из всей команды захватили живым, когда корабль взяли на абордаж. Правда, ходят слухи, что то последнее плавание пропустил квартермейстер Рон Кельми, но его так и не нашли. Жаль…

Я только улыбнулся, поскольку прекрасно знал человека со сведенной татуировкой в виде пронзенной трезубцем касатки.

Звали его Хмурый.

Рох перевернул следующую страницу, но, прежде чем поведал нам историю очередного клочка кожи, Джек резким движением захлопнул альбом.

– Каждый сходит с ума, как хочет, но какой нам прок отдавать тебе тело? – возмутился он. – Чтобы ты просто пополнил твою коллекцию?!

Эдвард устало вздохнул и глянул на Пратта, как на неразумного ребенка, которому требуется разъяснять элементарные вещи.

– Вы обратились ко мне за помощью? – с явственно различимой издевкой уточнил он. – Дайте мне тело, и я не возьму с вас ни гроша.

– А ты уверен, что сумеешь выяснить имя мастера? – с нескрываемым скепсисом поинтересовался Пратт.

Рох презрительно фыркнул, распахнул ближайший шкаф и начал выкладывать на стол пыльные альбомы чуть меньшего формата, чем первый.

– Здесь, – важно заявил он, – самое полное собрание наколок в Стильге. Копий, разумеется, не надо так на меня смотреть.

– Ах, копий! – протянул Пратт.

– Копий. Но копий точных, с датами и указанием авторства. – Эдвард смахнул пыль с верхней обложки и повторил свое предложение: – Отдаете мне тело, а я нахожу вам татуировщика.

Джек озадаченно глянул на меня; я кивнул.

– Советую согласиться, но в любом случае платить тебе, – напомнил приятелю.

– И много запросишь за свои услуги? – заколебался рыжий пройдоха, всегда отличавшийся известной прижимистостью характера. – Если в деньгах?

– Много, – уверил его лучник.

– А, бес с ним! Так и так в закрытом гробу хоронить! – махнул Джек рукой. – Нечего было с чернокнижниками связываться!

– Если вы правильно описали наколки, они должны скорее защищать от Тьмы, – возразил Эдвард.

– Не умничай, – отшил его Пратт, но сразу опомнился и спросил: – Куда тело привезти?

– В мертвецкую при лечебнице Святой Августины, – сказал Рох. – У меня там небольшая практика.

– Вернешь родственникам в удобоваримом виде, понял? – строго указал ему Джек.

– Не вопрос.

– Результат когда будет? – поинтересовался я.

Эдвард задумчиво потеребил короткую русую бородку, потом решил:

– Сегодня вечером или завтра с утра.

– Сразу пришлешь мне записку, ясно? – влез в разговор Пратт. – Во дворец, понял?

– Понял.

– Вот и отлично. – Я подхватил плащ и спросил: – Джек, ну что, обедать? У меня с утра маковой росинки во рту не было.

– Я пас, – разочаровал меня Пратт, глянув на серебряный хронометр. – На службу пора.

– Как скажешь.

Вслед за приятелем я покинул мансарду и обернулся к провожавшему нас Эдварду:

– Возможно, этим летом у нашего общего знакомого в Пахарте появится для тебя работенка, постарайся отыскать для нее время.

– Обращайся, – кивнул Рох и поморщился: – Мой тебе совет, Себастьян, прими ванну, мертвечиной от тебя несет просто ужасно.

Я только отмахнулся.

Но ванну в итоге все же принял.

На следующее утро я проснулся совершенно разбитым. Раскалывалась голова, ломило глаза, першило в горле. Выбираться из-под теплого одеяла не хотелось категорически, но проваляться весь день в кровати нечего было и надеяться. Пришлось вставать, натягивать халат, идти в уборную. Квартира за ночь выстыла, и по коже сразу побежали колючие мурашки.

Умывшись, я оделся, повязал перед зеркалом шейный платок и спустился в ресторацию. Несмотря на неурочное время, рядом тотчас оказался метрдотель.

– Будете завтракать, мастер Себастьян? – поинтересовался он.

– Накройте в кабинете, – решил я и потер колючую щетину на подбородке. – Клаас уже здесь?

– Не появлялся еще.

– Пусть зайдет. И пригласи цирюльника.

– Будет исполнено.

Но спокойно позавтракать не получилось: только избавился от щетины, как сообщили о визите Джека Пратта, который на этот раз пришел не один, а в сопровождении Эдварда Роха.