Чтение онлайн

— Ах ты ж едрёный корень! — выдохнул я, невольно отступив на шаг.

Грифон повернул голову в мою сторону и издал низкий, рокочущий звук — нечто среднее между рычанием и курлыканьем. В этом звуке не было агрессии, скорее любопытство. Зверь изучал меня так же внимательно, как и я его.

— Знакомься, это Громобой, — сказал Герман, похлопав грифона по шее с той лёгкостью, с которой обычно гладят собак. — Мой личный летун. А где-то там, — он махнул рукой в сторону леса, — ещё семнадцать его родственников.

— Восемнадцать грифонов? — переспросил я, пытаясь осознать масштаб. — Герман, ты понимаешь, что это меняет всю расстановку сил?

— Ещё как понимаю! — расхохотался он. — Попробуй-ка защитить крепость, когда на тебя с неба сыплется десант с грифонов. Стены не помогают, ПВО не изобрели. Трагедия! Для врагов, само собой.

Я медленно обошёл Громобоя, изучая каждую деталь. На спине у грифона было седло — сложная конструкция из кожи и металла, со множеством ремней и креплений.

— Сколько человек может нести один грифон? — спросил я.

— Один седок плюс лёгкое снаряжение, — ответил Герман. — Это не вертолёт. При желании может перебрасывать солдат, но тоже по одному. Но это не главное. Главное — скорость и манёвренность. Грифон может покрыть расстояние от Дурнево до Торгограда за полдня. Ускоренной коннице на такое нужна неделя.

— И что они могут в бою?

— Всё, — усмехнулся Герман. — Разведка, диверсии, прямые атаки. Громобой может поднять в когтях корову и сбросить её с высоты. Представляешь, что будет, если сбросить бочку с горящим маслом на деревянные крыши?

Я представил. Картина получилась впечатляющая.

— Где ты их достал? — спросил я.

— Долгая история, — махнул рукой Герман. — Связана с одним древним долгом и парой весьма влиятельных друзей в горах. Главное — они у нас есть, и торгаши о них не знают.

Громобой снова издал свой рокочущий звук и наклонил голову ко мне. Я осторожно протянул руку. Перья под пальцами оказались жёсткими, как проволока, но тёплыми.

— Он тебя принимает, — одобрительно кивнул Герман. — Это хороший знак. Грифоны чувствуют характер людей лучше любых магических артефактов.

— Сколько времени нужно на подготовку к полёту? — спросил я, пока в голове уже крутились новые планы.

— Оседлать — полчаса. Лететь — хоть сейчас. Эти звери не нуждаются в долгом отдыхе.

— Отлично, — сказал я, глядя в золотые глаза Громобоя. — Тогда у нас есть не только армия. С Али есть флот. А со мной — авиация.

Я кивнул. Своё «ядерное оружие» — дракона — я пока не выкладывал на стол. Преждевременно.

Но то, что они есть, — хорошо.

— А кто в нашей коалиции главный? — хитро прищурившись, спросил Герман.

— Никто. Герман, ты меня слушать не станешь, Рагнара пока не знаешь. Я тоже не стану слушать тебя. Каждый делает свою часть сделки. Зато отсутствие единого управления делает нас менее уязвимыми.

— Так не пойдёт, нужен объединяющий фактор.

— Он есть. Наша общая цель — завалить этого демона по имени Гильдия.

— Если ты умрёшь, нам следует закончить дело? — без тени иронии спросил Герман.

Я закашлялся.

— Что, муха в горло попала? — невинно осведомился он.

— Да, типа того. Давай считать, что я не помру по дороге к нашей мечте. Я намерен жить вечно, и пока всё идёт по плану. А ты не жалеешь, что с нами нет Лекса Лютого? Этот вояка мог бы себя показать.

— Обойдёмся без сопливых, — с металлом в голосе отреагировал Герман. — Может, он бы на стороне Гильдии выступил.

Я сидел в своем кабинете. Один, совсем один. Передо мной на магическом интерфейсе висела здоровенная, кричаще-красная кнопка «Объявить войну».

И я на неё пялился, как баран на новые ворота.

Что такое момент истины в бизнесе? Это когда ты стоишь на краю пропасти, и у тебя есть выбор: либо прыгнуть с парашютом, либо медленно сдохнуть от голода. В девяностые у меня таких моментов было до фига. Например, в девяносто втором я стал руководителем умирающего мясокомбината, по уши увязшего в долгах. Я вложил собственные деньги, заработанные в своих же кооперативах, чтобы вручную запустить производство. И это в условиях, когда три четверти города сидели без зарплаты, а половина жителей стреляла друг в друга за место под солнцем.

Тогда тоже была такая же красная кнопка. Только называлась она «Подписать договор».

Я её нажал. И через год зарабатывал на мясной продукции миллионы. Кстати, тогда меня впервые хотели убить рэкетиры, но это уже совсем другая история.

Объявление войны — решение, мягко говоря, рискованное. В переводе на нормальный язык это означало, что я ставлю на кон всё: репутацию, экономику, жизни людей. Производство в наших поселениях рухнет — людям придётся готовиться к бою на случай вторжения, а не вкалывать на полях. KPI по радости тоже просядет — кому, спрашивается, охота воевать? Издержки будут конские. Но всё это — мелкие тактические потери на пути к чему-то действительно важному: уничтожению монополии, которая сидела у меня в печёнках с самого первого дня пребывания в Истоке.

Стратегическая карта услужливо вывела на экран профиль организации Торговцев и настойчиво, почти по-хамски, подталкивала меня наконец поставить точку в этой затянувшейся бодяге.

Я пробежался глазами по цифрам: активы, логистические цепочки, человеческие ресурсы, зоны влияния. Классическая олигополия с элементами картельного сговора. В России таких структур я видел дюжины. Знаете, чем они все закончили? Либо поглощением более крупными и цивилизованными игроками, либо банкротством (и опять-таки поглощением), либо тюрьмой. Иного не дано.

Сердце колотилось где-то в горле, но я нутром чуял — надо. Момент был идеальный. ROI этой операции зашкаливал. Если я не нажму на кнопку сейчас, любая попытка скинуть Торговцев с их трона в будущем обойдётся в разы дороже и кровавее. «Окно возможностей» — штука капризная. Упустишь — потом хрен догонишь.

Есть такой принцип — принцип стрелка. Он означает, что, когда «в моменте» сложились идеальные условия — поправка на ветер, дальность, мишень в полный рост, — надо стрелять. Не ждать и не раздумывать. Потому что через секунду ситуация изменится: подует ветер, появится препятствие — и всё…