Чтение онлайн

А у меня даже слов не осталось. В ее словах было столько смущения, заботы и решительности одновременно. И я только сейчас, именно в этот момент осознала в полной мере, что да — она моя мама. Настоящая мама, заботливая, добрая и думающая обо мне. И когда она рядом, мне так спокойно, так тепло становится, и даже с моей другой мамой, такого нет. Наверное, это общая кровь сказывается или просто любовь, искренность, настоящая нежность матери к своему ребенку. Я ее чувствую, даже не прикасаясь.

— Ладно, я внизу буду, — смутилась Ева от моего взгляда, а я поспешила отвернуться обратно к шкафу. — Не торопись.

И как только за Евой закрылась дверь, Крыс метнулся за ней, прислушался, отсчитал десять секунд, причем вслух, убедился, что никто нас не подслушивает, и требовательно проговорил:

— Ну, рассказывай.

Разговор предстоял долгий, а так как на голодный желудок не очень хочется в воспоминания ударяться, мы решили его отложить, на более подходящее время.

После завтрака мы с Евой отправились осматривать дом во всей его красе, а бабуля умчалась договариваться с артефактором о совместном обеде. Больше всего меня впечатлила библиотека, единственная комната, которую дом не согласился менять, впрочем, комнату этот громадный двухэтажный зал напоминал лишь отдаленно. Огромное пространство и множество гигантских стеллажей с книгами. Второй этаж как раз служил балконом. Я как увидала все это пространство бескрайнее, аж присвистнула.

— Ничего себе. Здесь же можно бои без правил проводить или балы.

— Я только начала изучать все это, — также восхищенно говорила Ева, правда ее вовсе не пространство впечатляло. — Не представляю даже сколько веков собиралась вся эта библиотека. Старинные рукописи, предсказания, заклинания, поразительно.

Ева говорила, а я засмотрелась. Сейчас у нее было такое восторженноодухотворенное лицо. Как у ребенка или отчаянно увлеченного человека. Давно я такого не видела, быть может, даже никогда. И позавидовала. Меня ничто и никогда так не увлекало, даже рисование. Нет, я люблю рисовать, но счет времени не теряю, а очень бы хотелось вот так, потеряться, раствориться в каком-то настоящем, важном деле.

— Я очень рада, что ты здесь.

— Я тоже, — ответила я и вдруг осознала, что да. Я, действительно, рада быть здесь, с ней.

— А у меня для тебя сюрприз, — встрепенулась Ева.

— Правда? Какой?

— Это пока секрет. Я хочу, чтобы ты сейчас приняла душ, отдохнула немного, посекретничала со своим хранителем, я знаю, ты хочешь, а потом мы поедем в одно замечательное место, где тебя будет ждать сюрприз.

— Ты меня заинтриговала, — призналась я.

— Такая была задумка. Иди, и спускайся вниз ровно в два.

Я кивнула и направилась в свою комнату, попутно готовясь к длинному, тяжелому разговору с Крысом.

А разговор оказался действительно тяжелым. Трудно все вспоминать вот так, рассказывая кому-то, переживая все заново, каждое событие, иногда смешное, а иногда невыносимое. Я ему все поведала, за исключением только моих отношений со Стасом. Я решила, что буду так его называть, чужим и непривычным именем, потому что Диреев был для меня родным и близким, а Стас… его я не знаю. Стас встречается с Венерой, он тот, кому я безразлична, это не мой Стас.

— Это все, Крыс. Вот так я стала темной.

— Из-за яда. Эль, а ты случаем не знаешь, что за яд-то такой был?

— Нет, и бабушка не говорила. Да и не все ли равно?

— Ой, не скажи. Если это редкий яд, то для него нужны будут редкие растения.

— Не понимаю, к чему ты клонишь?

— А к тому, — поспешил объяснить Крыс, — Что если мы сможем определить состав, поймем, что за травы использовались, и если они редкие, то сможем выяснить, у кого он их приобрел.

— Слабый след, — скептически покачала головой я.

— А у нас все следы такие.

— Да, ты прав. Мне иногда кажется, что я иду по сыпучему песку. Один неосторожный шаг и все.

— Так, Элька, доставай свой альбом, рисовать будем.

— Что рисовать?

— Ниточки, все, что узнали.

Я воодушевилась, достала из стола один из заботливо купленных Евой альбомов, но, подумав, решила рисовать на бумаге формата побольше. Подошла к ватману, взяла фломастер и нарисовала первую фигуру. Себя. И от себя же начала рисовать нити.

— Итак, нить первая, — ее я обозначила жирным — J..

А рядом три знака вопроса поставила. Потому, что о нем я не знаю ровно три вещи: кто он, как выглядит и зачем я ему нужна? Эти вопросы и написала.

— Давай пока оставим этот вопрос, — нахмурился Крыс. — Тяни другую нить. Следующей нитью стала Венера.

— Я знаю, что на клан Шенери напали, уничтожили всех, и Венера каким-то образом связана с этим.

— Каким? — еще больше нахмурился Крыс.

— Пока не знаю. Но она кричит по ночам, и на теле у нее шрамы.

— Стой. У вампира не бывает шрамов.

— У нее есть, я сама видела.

— Знаешь, есть не так много оружия, раны от которого вампирская регенерация не может залечить. И одно из них — меч карателя.

Теперь пришла моя очередь удивляться.

— Постой, думаешь, это были каратели? Это невозможно. Диреев не мог в этом участвовать.

— А я и не говорю, что он участвовал, — поспешил заверить меня Крыс. — Это не обязательно должен быть наш орден. Не забывай, что в Европе полно фанатиков отщепенцев.

— Да, но я знаю, их отлавливают.

— Возможно, кого-то наша инквизиция могла пропустить.

— Зачем им нужен был этот клан? Из-за Егоровых? Катя говорила, что они мешали Альберту войти в совет.

— Они недостаточно сильны для этого, — опроверг мою мысль Крыс. А я вздохнула с облегчением. Я знаю, это глупо, но мне бы не хотелось, чтобы семья Егора и Стаса была замешана во всей этой грязи. — Мы многого не знаем о них. Шенери лишь недавно приблизились к совету, как и Веззели.

— Насколько недавно? — что-то вдруг кольнуло меня. Какая-то мысль царапнула душу.