Чтение онлайн

— Извини, товарищ У, произошло недоразумение. Молодая гвардия несет у нас дозорную службу. Несколько дней назад на этой же дороге они задержали настоящего шпиона, пробиравшегося к нам из Луцзяндуна, и мы наградили их красным вымпелом. Теперь они еще больше стараются. Ты попал к своим и, я думаю, не будешь на нас в обиде за это недоразумение.

— Ничего, ничего! — обрадованно сказал У Чжи. — Я просто поражен поведением этих ребят. Они проявили настоящую бдительность и высокое чувство ответственности! — Затем он спросил председателя, где находится штаб Красной армии и можно ли найти туда проводника. Тот ответил, что штаб находится в селении Цинцаопин и ему следует встретиться там с начальником политотдела товарищем Фу.

— Сделаем так, — сказал под конец председатель, — ты сейчас пойдешь в столовую и поешь, а я пока найду для тебя проводника, — он достал маленькую книжечку, вырвал из нее талон на питание и вручил этот талон гостю.

У Чжи пошел в столовую. Там его сытно накормили и даже не взяли денег. Пообедав, У Чжи вернулся к председателю. Тот уже закончил ремонтировать мотыгу и беседовал с задержавшей У Чжи девочкой. Когда вошел У Чжи, он представил ее гостю:

— Это председатель нашего молодогвардейского отряда Су Цзинь-хуа. Она у нас замечательная девочка и рада помочь тебе — показать дорогу в Цинцаопин.

Цзинь-хуа отсалютовала У Чжи, смущенно покраснела и улыбнулась. Милая улыбка на пунцовом лице сделала ее похожей в эту минуту на нераскрывшуюся розу. У Чжи пожал ей руку и спросил:

— Ты уже пообедала?

— Да.

— Хорошо, я сейчас переоденусь, и мы пойдем.

У Чжи вышел в другую комнату, снял свою крестьянскую одежду, надел заранее приготовленные брюки навыпуск и куртку-сунятсеновку [25] , сложил свои вещи и, тепло попрощавшись с председателем, вслед за девочкой вышел из комнаты.

Когда они оставили позади деревню, У Чжи не выдержал и спросил свою спутницу:

— Цзинь-хуа, очень меня интересует один вопрос: как ты узнала, что я пришел из Луцзяндуна?

— Теперь я, конечно, могу тебе сказать. — Девочка лукаво улыбнулась. — На лице у тебя действительно это не было написано, но по одежде заметно…

— Это как же? — У Чжи внимательно осмотрел свою одежду. — Ведь я переоделся!

— А посмотри на туфли!

Он нагнулся и сразу все понял.

— Красная пыль!

— Правильно! Прошлый раз, когда мы поймали шпиона, мы тоже только по этому признаку и догадались, что он пришел из Луцзяндуна.

Они разговорились. У Чжи спросил ее, как у них в деревне крестьяне расправлялись с кулаками и делили землю. Цзинь-хуа начала обстоятельно рассказывать:

— У нас в деревне Хэтаошу был один богач. Ходил он всегда, в длинном халате и цветном джемпере, а на голове носил крышку…

— Какую еще крышку?

— Ну шапку такую, все равно как из половинки выеденной тыквы. А наверху красный шарик.

— «Тыквенную шапку», значит, ха-ха!

— Так вот, когда крестьянский союз потребовал, чтобы он вернул награбленные деньги, он отказался. А у него было восемь слитков золота, которые он зарыл под дверью комнаты своей наложницы. Тогда крестьяне сорвали с него халат и джемпер, набросили ему на плечи рогожу, чтобы «не так жарко было», а на голову вместо «тыквенной шапки» надели склеенный из зеленой бумаги высокий колпак с цветной кисточкой. Окружила его толпа крестьян, вооруженных пиками, и вывела на деревенскую площадь. Там его заставили кричать: «Я тот самый Шао Тин-сюань, который драл с людей три шкуры! Я принимал зерно большой мерой, а выдавал маленькой! Когда людям было совсем туго, я давал им взаймы отруби, а осенью требовал с них первосортный рис!» Да, да, так и было! Мой отец, например, вынужден был отдать мою сестренку в возрасте семи лет в дом ее будущего мужа…

Девочка замолчала и отвернулась, на глазах у нее блеснули слезы. Некоторое время они шли молча, затем она заговорила снова:

— Крестьяне ему тоже кричат: «А теперь ты будешь требовать с нас первосортный рис?» Он уронил голову на грудь и, не смея поднять глаза на людей, повторял: «Никогда не буду, никогда не буду!» Возбужденные крестьяне долго водили его по деревне, а как радовались мы, ребятишки, и говорить нечего!

Слушая рассказ девочки, У Чжи невольно вспоминал свою родную деревню, свое детство. «Ну ничего, придет Красная армия и к нам в Хэбэй! Только когда это будет?..»

За разговорами они не заметили, как поднялись на высокую гору. Небо быстро затянуло темными тучами, налетел ветер, и вскоре на землю упали первые крупные капли дождя. А через минуту с неба хлынули целые потоки воды. Желтая глина под ногами стала расползаться, и У Чжи с трудом удавалось сохранять равновесие. Цзинь-хуа, ловко балансируя руками, быстро шла вперед. Заметив, что спутнику трудно идти, она протянула ему руку:

— Держись за меня, тебе так легче будет!

У Чжи стало не по себе. «На что это будет похоже, если меня, взрослого, не хромого и не слепого мужчину, будет поддерживать девочка, почти ребенок!»

— Нет, нет, я сам! — решительно отказался он.

— Да держись же! — настаивала Цзинь-хуа. — Ты ведь не привык ходить по таким дорогам, — она схватила его за рукав. — Клади руку мне на плечо и не упадешь!

Покрасневший У Чжи продолжал отказываться и, неосторожно повернувшись, упал, увлекая ее за собой.

— Все это из-за того, что ты меня не слушаешься! — сказала она и со смехом поднялась с земли. У Чжи не стал больше церемониться, и, крепко взявшись за руки и поддерживая друг друга, они побежали дальше. Вскоре показалась большая кумирня, в которой они решили переждать дождь.

В кумирне этой расположился взвод бойцов Красной армии. Здесь же от дождя укрылась группа девушек-санитарок. У Чжи пришлось слышать немало вздорных вымыслов о девушках из Красной армии. Конечно, он не верил этим вымыслам, но все же было интересно посмотреть на них своими глазами. Оказалось, что это простые, молодые и жизнерадостные девушки. Как и остальные бойцы, они были в обмотках и фуражках с пятиконечными звездочками, но, кроме обычного военного снаряжения, они носили санитарные сумки и повязки Красного Креста. Когда У Чжи с Цзинь-хуа вошли в кумирню, несколько девушек плясали и пели. Они сразу окружили Цзинь-хуа, называя ее сяогуем [26] , и затормошили девочку.