Особый агент
Шрифт:
– Молодцы, – сказал Роман, опуская пистолет. – Пять баллов.
– Стараемся, – ответил Николай.
Вооруженные люди подошли ближе, держа Романа на прицеле. Один из них забрал его пистолет, другой привычно приступил к обыску. Все, что находилось в карманах, передавалось Николаю.
Увидев удостоверение офицера ГРУ, Николай глянул на Романа внимательнее, но от комментариев пока воздержался. Руки Романа завели за спину и сомкнули наручниками. Студента подняли с тележки, однако освобождать не спешили. От постигших его потрясений бедняга начал икать, содрогаясь всем телом.
– Парня-то отпустите, – сказал Роман. – Он случайно попал, вы же это понимаете…
– Понимаю, – кивнул Николай. – Но отпустить пока не могу, уж не взыщи. До выяснения обстоятельств.
– Что с нами будет дальше?
– Ты же хотел поговорить с Родиком? – улыбнулся Николай. – Вот и поговоришь…
– Имейте в виду: если я не выйду на связь через десять минут, весь район будет оцеплен, – пригрозил Роман на всякий случай, хотя понятно было, что на этих людей его угрозы вряд ли подействуют. – И все вы будете арестованы за вооруженное нападение на офицера ГРУ и за похищение человека…
– И за неправильную парковку, – улыбнулся Николай почти дружелюбно. – Чего мелочиться, верно?
Он сделал знак человеку, стоящему за спиной Романа. Роман хотел что-то сказать, но в это мгновение сзади его ударили по голове чем-то тяжелым – и он без чувств осел на бетонный пол.
1 мая, где-то под Москвой, вечер
Роман уже несколько часов слушал икание Студента – и конца этой пытке не предвиделось. Он уже и хлопал Студента по спине, и заставлял задерживать дыхание, и ноги ему задирал, и пальцы рук соединял особым способом – все впустую. Каждые десять секунд тот издавал судорожное «И-гк!», которое звучно прорывалось наружу сквозь сомкнутые челюсти.
Они находились в крошечной комнатушке полтора на три метра. Сидеть пришлось на старых автомобильных покрышках, сваленных в углу, ибо из мебели здесь был только прикрытый листом фанеры жестяной бачок для параши. Стены из толстого бетона, дверь, хоть и деревянная, каменной прочности, над дверью – тусклая лампочка под решетчатым колпаком. Ни оконца, ни щели, сквозь которые можно было бы составить хоть какое представление о внешнем мире. Только под самым потолком пробита дыра величиной с кулак, но она вела в соседнее, темное и глухое помещение, отдающее плесенью, и служила чем-то вроде вентиляции.
Роман давно пришел в чувство после полученного удара по голове. Ударили его профессионально, – не с целью нанести увечье, а лишь желая отключить на какое-то время. Под волосами на затылке осталось небольшое вздутие – не шишка даже, а так, мелочь, завтра пройдет. Похоже, били чем-то наподобие мешка с песком. Весьма убедительная штучка в умелых руках, ни с каким электрошокером не сравнить. Голова еще немного побаливала но не настолько, чтобы мешать думать о том жалком положении, в котором он очутился вместе с этим чемпионом по иканию.
Ох, уж лучше бы он лежал в отключке. Ибо ничего утешительного на ум не приходило.
Примерно час назад дверь приоткрыли и бросили воду в пластиковой бутылке и полбуханки хлеба. Воду Роман почти всю споил Студенту, пытаясь перебить икоту, но тот, набравшись сил, лишь начал икать еще звонче.
– Тебя как зовут? – заговорил было с ним Роман, думая разговором отвлечь его и успокоить.
– Сла-ик-ва… – выдавил тот.
– Ты, Слава, не бойся. Ничего с нами плохого не случится. Поговорят и отпустят домой.
– Да, поговорят… ик… – мигнул Слава. – Я не дурак, я все понимаю… ик… Если они нас сюда привезли, то отпускать не собираются…ик!
– Ты видел, куда нас везли? – сменил тему Роман.
– Нет… ик… Мне на голову мешок надели, и всю дорогу везли в багажнике… ик. Ничего не видел.
– Ну хоть по времени сколько добирались досюда?
– Не знаю…ик… Долго. Может, час или больше. Я чуть не задохнулся в этом мешке…ик…
– Ладно, ты только духом не падай. Все обойдется. Я офицер военной разведки, они не посмеют меня тронуть. А я не дам в обиду тебя…
На этот раз Слава промолчал, сотрясаясь от своей икоты. Не верит, понял Роман. Не верит. И, кажется, правильно делает. Что он, не видит, что я точно в таком же положении, что и он? И выхода из этого каменного мешка нет никакого, кроме как на тот свет.
Внезапно Роман услыхал, что Слава всхлипывает. Это было уже совсем невыносимо.
– Ну что ты, Славик? Не надо… Раз нам дали попить и поесть, то убивать не собираются. Потерпи…
– Я жениться хотел… – одновременно всхлипывая и икая, тоненьким голосом проскулил Студент. – Танька, соседка, бухгалтером работает… ик… Все хотел ей предложение сделать, да боялся, что откажет… Теперь уж не сделаю… Убьют нас тут… ик… у-у…
Плечи его затряслись от рыданий. Роман уже сам был не рад, что затеял этот разговор. Мало что втравил парня в историю, так еще и душу ему разбередил. Пусть бы уж сидел тихонько, икал без помех да вспоминал свою Таньку. Жалко мальчишку. Похоже, их и вправду выпускать отсюда живыми не собираются.
Роман вскочил, начал бить руками и ногами в дверь, надеясь услышать хоть какое-нибудь движение снаружи. Но снаружи было тихо, как в подземелье.
– Откройте! – крикнул Роман изо всех сил.
Он ударил в дверь еще несколько раз – тщетно. Никто не спешил открывать или хотя бы спросить, в чем дело. Казалось, что пленников навсегда оставили в этом каменном мешке.
Роман сел на покрышку, подтянул колени, уткнулся головой в руки и попытался задремать. Выходить из себя было бессмысленно, только руки отобьешь и голос сорвешь. Нужно ждать, пока тот, кто управлял Николаем и его командой, не соизволит лично поговорить с пленниками. А когда это произойдет, неизвестно. Может, сегодня, а может, и через неделю.