Чтение онлайн

Когда их сменили, Умов накрылся плащом и почти сразу уснул под ясным ночным небом.

* * *

Их было чуть больше сорока — тринадцатилетних парней и девушек, прошедших отбор в Южной крепости. В бумагах они назывались просто и без затей: ученики.

Позавчера они приняли присягу, и на этом их подзатянувшееся детство закончилось. Они уже не были писарями. Они еще не стали ни волшебниками, ни даже колдунами. Но теперь они влились в ряды Корпуса. Присяга провела черту между «до» и «после». Никто из них не ожидал, что жизнь тут же изменится. И Ваня Умов, один из этих четырех с лишним десятков, не был исключением.

Но сейчас, в каменном зале, Ваня Умов чувствовал, как нарастает напряжение и подступают перемены. Перед застывшим строем учеников на возвышении стояли двое: Булатов и Седов. Каждого из них Умов видел лишь несколько раз, и то почти всегда издали. Алексей Михайлович Булатов, князь, архимаг, владыка Южной крепости, говорил.

— …Вас сочли достойными для настоящей работы, — его вытянутое, обросшее длинной бородой лицо оставалось бесстрастным. — Путь, на который вы ступили, долог и тяжел. Многие из вас сойдут с него до того, как получат синий кафтан. Лишь единицы пойдут дальше. Но докуда бы вы ни дошли на этом пути, вы останетесь частью Корпуса. Частью того, что было создано самим кесарем небесным еще в те времена, когда он ходил среди людей.

Седов, одетый, как и Булатов, в синее с серебряным шитьем, стоял неподвижно чуть поодаль. Умов чувствовал, что самое главное в этом собрании будет связано с Седовым. Человек, к которому все волшебники крепости, даже сам Булатов, всегда обращались только по имени-отчеству, не мог отвлечься от дел в своей башне без серьезной причины.

Седов был невообразимо стар, но в свои семьдесят еще не выглядел стариком: архимаг стоял прямо и видел ясно. Его возраст выдавала только седина — не белая, как обычно, а скорее серая. Волосы старика не хотели укладываться и слегка топорщились. Из-за этого Умову казалось, что у Седова железные волосы. Лицо с твердым подбородком и прямым носом только усиливало это впечатление.

«Незыблемый», — подумал Умов. Ваня слушал Булатова, но смотрел на Седова и дверь за спиной старика.

— Вы принесли присягу, — продолжал Булатов. — Вы клялись перед теми, кто пришел до вас, рядом с теми, кто пришел с вами и во имя тех, кто придет после вас. Ваша служба началась позавчера. Для большинства из вас пройдут годы, прежде чем вы начнете полностью осознавать важность вашего служения. Но поэтому сегодня мы начнем готовить вас к нему. Василий Владимирович! Прикажите вашим помощникам внести потир.

— Несите потир! — резко приказал Седов, повернувшись к задней двери.

Дверь тут же отворилась, и в помещение вошли двое волшебников. Один из них нес на подносе внушительную чашу. Зачем другой нес на таком же подносе катушку ниток и иглу — Ваня не понял.

— Перед вами потир. В нем лекарство, — отчетливо произнес Булатов. — Но это лекарство особого свойства. Такое средство могли создать только люди.

«Почему?» — задался вопросом Умов; его любопытство пересилило волнение. Лекарство даровано кесарем небесным? Но Булатов говорит «создать», а не «использовать». Почему же тогда это снадобье доступно только людям? Но тут Булатов заговорил снова, и Умов вытянулся в струнку, ловя каждое слово.

— Все вы знакомы с лекарственными травами. Но даже звери могут поедать целебные ягоды. Только человек может пересилить свой страх перед болезнью и добровольно принять слабую заразу, чтобы его тело научилось одолевать настоящую болезнь. Откройте потир.

В гробовой тишине Седов прошел к сосуду и с щелчком, который слышен был в другом конце зала, снял крышку. В ноздри учеников ударил запах гноя. Умов сморщился от омерзения; кто-то в ряду учеников вскрикнул.

— Тихо! — Булатов, казалось, даже не чувствовал омерзительного запаха. — Это лекарство сделано из гноя больного оспой. Каждый из вас примет его, чтобы его тело научилось бороться с этой болезнью.

«То есть как примет? Выпьет?!» — ужаснулся Умов. От одной мысли, что эту мерзость придется пить, по его горлу поднялся ком.

— Каждый из вас по очереди выйдет сюда, где его кожу проколют иглой и пропустят через прокол нить, вымоченную в этом зелье. И тогда черная оспа навсегда потеряет власть над вами, — великий маг обвел взглядом притихших, чуть успокоившихся учеников и продолжил. — Вы все приняли присягу. Вы уже служите корпусу, поэтому я задаю лишь один вопрос: кто из вас пойдет первым?

Ваня сделал глубокий вдох. Он знал, что лекарство из этого потира приняли тысячи магов. Он знал, что волшебники почти никогда не болели. Он знал, что пойти первым стало бы достойным поступком. Он все это понимал своим умом, но страх перед болезнью держал его тело на месте, а рот на замке. Одно лишь слово «оспа» внушало ему ужас. Булатов молчал несколько минут, буравя строй своим ледяным взглядом.

— Ну? — негромко и холодно спросил он. — Кто пойдет первым?

— Я! — на правом фланге прозвучал резкий девичий голос. — Я пойду к потиру!

Василиса Чернова шагнула вперед. Прямая. Надменная.

— Иди, — сказал Булатов через долгую секунду.

И Василиса пошла вперед. Четыре десятка учеников смотрели, не отрываясь, как Чернова поднимается по ступеням, туда, где помощники Седова отрезали нить и опустили ее в зелье с помощью колдовства, не касаясь ее руками. Умов не мог разглядеть, как выглядела эта нить после того, как ее достали из потира, но Василиса на миг остановилась и пошла дальше, задрав подбородок еще выше. Седов что-то тихо сказал ей, и Василиса закатала рукав рубашки, вытянув вперед бледную и тонкую руку.

Все произошло очень быстро. Седов сделал неуловимое движение, и игла проткнула предплечье Василисы, протянув за собой нить. Старик мягко похлопал Чернову по плечу и указал на дальнюю дверь.

— Так, — сказал Булатов, разворачивая внушительный свиток, — Теперь я буду вызывать вас по очереди. Аниканов… эт-то еще что такое?

Крепкий белобрысый парень слева от Умова сделал шаг из середины шеренги. Ваня увидел, что тот дрожит всем телом.

— Нет… нет… — прошептал Аниканов. — Только не укол оспой… У меня дядя умер от оспы! — чуть ли не взвизгнул он. — Со всей семьей! Пятеро их было!