Чтение онлайн

На столе уже стояла чернильница. Рядом с ней расположились несколько очиненных перьев и стопка бумаги. Умов улыбнулся. У него складывалось ощущение, что его комнату тщательно вылизали и обставили; люди даже не поленились принести для него не лавку, а настоящее кресло. Иван еще раз обвел взглядом эту царскую комнату и потянулся за пробником. Он не сомневался, что здесь все окажется в порядке. Но строжайшие инструкции требовали тщательно проверить помещение. Умов был обязан осмотреть буквально каждый угол и убедиться: комната чиста от постороннего колдовства.

* * *

Голова Костлявого стояла на полке, прямо на уровне глаз Ивана. Отблески волшебного фонаря падали на морду чудовища, и из-за игры света казалось, что тварь смотрит на Умова и скалит внушительные клыки. На неподготовленного человека такое зрелище должно было производить впечатление. Иван же смотрел на голову без всякого почтения. Существо могло его испугать позавчера, когда эта голова крепко сидела на плечах демона. Сейчас мерзкая, лысая, похожая на медвежью голова стала для Умова просто трофеем.

Иван сел в кресло и вытянул ноги. После осмотра он решил дать себе несколько минут отдыха. Он смотрел на морду Костлявого снизу вверх, и игра света исчезла. Осталась только отделенная от тела голова, но даже ее хватало, чтобы пугать животных.

Кони, не боящиеся чудовищ, попадались очень редко. Наверное, в окрестностях города такой зверь водился только у Изяслава. Чуть чаще встречались собаки, для которых не было разницы между охотой на медведя и травлей демона. Волкодавов вроде Буяна — охотничьего пса команды — разводили специально, и стоили такие звери немало. Именно поэтому любая команда обычно шла на охоту пешком и всего с одним псом; на конях люди только добирались до места охоты.

Умов всегда считал, что главное оружие нечисти — это страх, который может убить раньше, чем когти, оружие и магия. Поддавшись ему, человек теряет рассудок и становится похож на животное, которое может только бежать или забиться в нору. Иван слышал, как ужас убивал целые деревни. Люди боялись обрабатывать дальние поля и оставались с истощенной землей. Люди боялись покидать свои деревни и у них рождались дети, отцы и матери которых были в близком родстве. Люди боялись собственной тени, и этот страх убивал их.

Умов знал, что век назад почти вся Рутения выглядела как ночное небо — сплошная чернота, в которой кое-где теплились крошечные блестки жизни. Сейчас они уже не отбивались от демонов, а выслеживали их и уничтожали. Команды Особого приказа заходили туда, где десятилетиями не было человека.

Иван с шумом выдохнул. Прошлым летом он был в таких местах, когда Особый приказ охотился на нечисть вдоль русла Цны. Демоноборцы пришли большими силами — несколько десятков команд прошлись по лесам, как гребень. То, что происходило здесь, было не похоже на Цну. Там, в глуши, без крыши над головой, они рисковали гораздо сильнее, чем здесь, на обжитой земле. Рядом с двухмесячным походом позавчерашняя охота казалась прогулкой.

И все же в чем-то там было легче. Даже не столько легче, сколько понятнее. Вот свои, вот твой враг, вот земля, по которой ты должен пройти. Здесь еще только предстояло понять, кого и где искать; Костлявый не сам явился из Нижнего мира. Хорошо, если колдун, который его вызвал, не ушел далеко. Хотя и не должен уйти. Вызов таких существ — это не детские шалости; из любви к злодействам подобного не делают. Тот, кто вызывал демона с помощью человеческой жертвы, должен хотеть чего-то серьезного.

Вот только чего и где?

* * *

— Что мы имеем в сухом остатке? — спросил Изяслав, ни к кому конкретно не обращаясь. — Неизвестный нам злодей или группа злодеев вызвали тварь. Больше мы ничего о них не знаем. Ни сколько их, ни целей, ни планов.

Изяслав забарабанил пальцами по столу. Умов достаточно хорошо его знал, чтобы видеть: он напряжен. Команда собралась на совет сразу после того, как освоилась на новом месте. На сей раз их было пятеро: Лютый и Богдан сидели у края стола.

В нормальной жизни между ними двумя и остальными членами команды лежала целая пропасть. Границы сословий никуда не исчезали в Особом приказе. Демоноборцы не священники; их служба не пожизненна, и на этой службе от них не требовалось оставить позади все привычки и правила старого мира. Двое крестьянских сыновей и здесь оставались двумя крестьянскими сыновьями — это даже не обсуждалось. Но, встав в ряды демоноборцев, эти двое сами перестали быть крестьянами и превратились в государевых людей. Через пропасть пролегла тоненькая ниточка; Особый приказ пробрасывал ее для каждого и давал реальный шанс превратить эту ниточку в мост.

— Единственное, что нам точно известно — они умеют проводить жертвоприношение, — добавил Игнатов. — Значит, там достаточно сильный маг. Умов.

— Я, — моментально отозвался Иван.

— Что можешь сказать о пробе?

— Пока ничего конкретного, но снял ее я удачно, — Иван потер бороду. — Почерк можно будет восстановить.

— Вот и хорошо. В первую очередь восстановишь почерк мага. Сверь его с местными. На то, что сразу что-то найдется, особой надежды у меня нет, но проверить надо. Петр, ты поможешь Умову и завтра сядешь за магическую хронику. Сегодня ты мне еще потребуешься.

— Будет сделано, — сухо отозвался священник.

— Скорее всего, чужак не местный. Убитую нами тварь вызвали уже после того, как воевода послал гонца. Значит, есть еще одно существо. Самое меньшее одно, — добавил Изяслав. — Это же означает, что чужак никуда не спешит. Спешил бы — бегал без твари. А значит, он здесь оставляет какие-то следы. Про маконовского колдуна вы все знаете, — Игнатов посмотрел на Петра и Ивана.

Эта история уже сто лет считалась хрестоматийным примером. Необычайно талантливый колдун, устроивший массовый падеж скота, предусмотрел почти все. Замаскировал почерк, защитился от прорицаний, тайком выходил на капище — никто даже не заметил его отлучек. Но охотники, попав в тупик, тщательно изучили мертвых животных. Оказалось, что для ритуала, вызвавшего мор такой силы, нужно множество свиных копыт. Человека, который их массово скупал, нашли за несколько дней.