Чтение онлайн

Иван Петрович Незванов хоть и понимал, что рассказанная мужиками история не может быть правдой, все же решил досконально все проверить. Назавтра с утра, взяв с собой самых, как ему казалось, трезвомыслящих людей, главного инженера прииска Круглова и начальника горного участка Мюллера, носящего (не только из-за фамилии, но и за беспощадность, с которой он карал малейшее нарушение трудовой дисциплины) прозвище Гестапо, он вышел на катере вниз по течению реки. Но вот незадача — с ними случилось то же, что и со вчерашними путешественниками. Но те сообразили вовремя вернуться, а директор снова и снова повторял попытки прорваться в Тоболях, пока не кончился бензин, и всем троим пришлось, оставив катер на берегу, добираться до Красноармейца подобно альпинистам, с риском для жизни преодолевая отвесный скальный прижим.

Добравшись до своего кабинета, Иван Петрович первым делом кинулся к телефону, чтобы оповестить начальство о невероятном событии, но трубка безмолвствовала. Такое случалось не впервые, слишком ненадежная линия связывала поселок с райцентром, и Иван Петрович включил спутниковый телефон, который, как уверяли его связисты, не мог подвести никогда. Но и он молчал.

Этой ночью работавшая на горных полигонах ночная смена и все те, кто не спал в тот короткий час, на который наступала темнота, могли наблюдать в небе невероятное зрелище — от края до края горизонта переливалось разноцветное полотнище света. Старые полярники узнавали северное сияние, которого никак не могло быть летом, тем более на этой широте, находящейся на сто с лишним километров южнее Полярного круга. А утром Незванов, загрузив в другой катер несколько канистр бензина и взяв с собой Мюллера, снова двинулся вниз по реке. Результат поисков оказался еще удивительнее. Теперь невидимая граница не дала добраться даже до Хатагай-Хаи, и катер оказывался в исходной точке, отойдя всего каких-то двадцать километров от Красноармейца. А когда Незванов, завершив третью попытку, снова увидел перед собой родной поселок, безоблачное до того небо затянула странная темно-фиолетовая туча, что-то с грохотом сверкнуло, и мир на короткое время перестал существовать.

Когда в глазах посветлело, Иван Петрович упрямо развернул катер и снова взял курс вниз по течению. Эта попытка оказалась удачной. Старательский поселок опять стоял на своем месте, там, где ему и положено было быть. Незванов подвел катер к причальному мостку с привязанными к нему лодками и, окриком отогнав свору собак, сбежавшихся полаять на незнакомцев, вместе с Мюллером направился к столовой, которая всегда была центром общественной жизни артели. Здесь не только ели, но и крутили кино, собирали собрания. Сейчас на площадке перед столовой было особенно людно, будто все старатели бросили работу и собрались на митинг. Многие узнали директора прииска, и толпа расступилась перед ним, пропустив Ивана Петровича к хорошо знакомому ему старому горному мастеру Портнову.

Увидев директора, Портнов бросился к нему с нескрываемой радостью на лице.

— Наконец-т! — зачастил он, проглатывая от возбуждения окончания слов. — А то мы уже не знам, что и делать! И Степанова, как назло нет, в райцентр уехал и никак не возвращацца!

Степанов был председателем старательской артели, точнее, по-новому — директором общества с ограниченной ответственностью, и у Незванова никак не ладились с ним отношения из-за невероятной жадности соседа. Так что сейчас он был даже доволен, что Степанова не оказалось на месте.

— Ты не спеши! — остановил он возбужденного Портнова. — Ты мне расскажи подробно и ясно, что тут у вас случилось?

Рассказать подробно у Портнова получилось, а вот с ясностью было хуже. Точнее, вообще никак. Два дня назад исчез Тоболях, и все попытки пробиться туда оказывались безуспешными. А вчера якутский поселок, как ни в чем не бывало, вернулся на прежнее место, зато оказался отрезан путь к Красноармейцу.

— Раз десять пробовали прорваться! — докладывал Портнов. — И ничего! Идешь против течения, идешь, потом — раз, и все, уже по течению катишься! Но если вам удалось пройти, значит, теперь все в порядке, дорога открыта?

— Посмотрим, — прервал Иван Петрович словоизвержение старика. — Ты лучше скажи, связь у вас есть?

— Так в том-то и дело…

— Давно проверяли? — Незванов не дослушал Портнова и уже шел к столовой, где, как он знал, стояли телефон и допотопная рация. На спутниковый телефон Степанов раскошеливаться, понятное дело, не стал.

Старик семенил за длинноногим директором, оправдываясь на ходу:

— Сегодня еще не пробовали. А что проверять? Два дня все молчит.

В телефонной трубке не было слышно даже обычного шипения, как и в наушниках рации. Иван Петрович покрутил ручки настройки, пытаясь услышать хоть какой-нибудь разговор, но эфир был девственно чист, будто в мире не осталось ни одной работающей и подающей сигналы радиостанции.

— И приемники молчат! — добавил Портнов. — Даже «Маяка» нет.

— Что скажешь? — спросил Иван Петрович у Мюллера.

— Ничего не понимаю, — честно признался тот. — Война, что ли, началась? Думаю, надо к якутам проскочить, вдруг там что-то выяснится.

— Так у них то же самое, — встрял в разговор начальства Портнов. — Связи нет, ничего не знают.

— Возвращаемся назад, — заключил Незванов. — Если до завтрашнего дня связь не наладится, пойдем в райцентр.

Подобрав по дороге брошенный вчера катер, вернулись в Красноармеец, где ждал новый сюрприз. Поселок остался не только без связи, но и без электричества. Высоковольтная линия, идущая к прииску от райцентра, почему-то оказалась обесточена. После нескольких безуспешных попыток выйти на связь главный энергетик отправил двоих подчиненных вдоль линии. Идя от опоры к опоре, те вскарабкались на перевал, стали спускаться с него на другую сторону и неожиданно снова увидели перед собой Красноармеец. Потрясенные и испуганные, они заявились к своему начальнику и доложили о случившемся чуде.

Конечно, энергетик не поверил им и снова погнал через перевал, лично встав во главе маленького отряда. Пришли они, как и в первый раз, в Красноармеец как раз ко времени возвращения директора. Теперь энергетик выглядел не лучше своих подчиненных. С выпученными глазами и трясущейся нижней губой он доложил Незванову о происшествии, со страхом ожидая начальственного гнева, — директор терпеть не мог, когда его подчиненные расписывались в собственной беспомощности. Но, к его удивлению, Незванов внимательно его выслушал, расспросил о подробностях и отпустил без втыка.

Организованная назавтра экспедиция в райцентр вернулась быстро и с тем же результатом. Неизвестно кем отмеренная граница доступного пространства оказалась примерно в десяти километрах вверх по течению. Но Незванов не привык сдаваться. Собрав несколько групп из самых крепких и надежных мужиков, отдавая при этом предпочтение хорошо знающим местность охотникам и рыбакам, он разослал их в разные стороны в надежде, что где-то сохранился проход во внешний мир. О причине происшедшего Иван Петрович старался не думать, пока не набралось достаточно фактов.

Первой вернулась группа, вышедшая на катере вниз по реке. Миновав Хатагай-Хаю и Тоболях, их катер прошел еще с десяток километров и, как по волшебству, снова оказался около Тоболяха. Остановившись, мужики поговорили с местными жителями и были поражены их спокойным отношением к происшедшему. Из-за чего переживать? В поселке работает дизельная электростанция, давая свет на три часа в день, топливо для нее завезли еще по зимнику на все лето, продуктов хватает, коровы доятся. Что еще надо? Телефон не работает? Так он часто не работает. Радио молчит? Ничего, починят. В райцентр попасть нельзя? Ну и что, когда нужно будет, сами прилетят. Сметану брать будете? Нет? И чего тогда только приезжали…