Чтение онлайн

Город я начал узнавать ближе к Невскому. То там, то здесь мелькали смутно знакомые дома. Вот только в мое время дома эти в большинстве своем были выше этажа на два. Еще поражало некое архитектурное единообразие: треугольные фронтоны, портики, колонны. Очень похоже на казармы какого-нибудь Преображенского полка. Но не мог же весь город быть одной большой казармой!

Выехав на проспект, извозчик резко повернул, едва не задев встречные санки, помянул предков помешавшего ему возницы и прошелся по его лошади. Тот в долгу не остался. Но обменявшись парой фраз, извозчики благополучно разъехались.

– Видали?!
– извозчик поворотился ко мне всем телом.
– Этим лихачам палец в рот не клади - откусят! Но и мы не промах, чтоб им всё спущать! В другой раз подумает, как с Емелькой связываться!
– извозчик погрозил кулаком назад и, переходя на иной тон, добавил: - Вам, барин, куда нужно? Где остановить-то?

– Стой!
– приказал я.

Лошадь тут же встала.

Справа вдоль всей Дворцовой тянулся забор, за которым Росси строил Генеральный Штаб, слева желтело Адмиралтейство, а прямо передо мной жемчужно мерцал заснеженный Зимний. Отпали сомнения в том, где я нахожусь. А вот когда...

– Где бы календарь достать...
– протянул я, надеясь на ответ.

Извозчик откликнулся:

– Да в лавке Смирдина. Она ж тут, недалече. Мимо проезжали. Прикажете поворотить?

– Постой пока. Напомни, число какое сегодня?

Извозчик не удивился моему интересу. Видно, переход от календаря к числам показался ему достаточно логичным.

– Да двенадцатое ж, барин. Суббота. А что такое?

– Точно! Двенадцатое декабря двадцать пятого года...

Я приготовился уже к тому, что меня поправят, но нет, извозчик никак не отреагировал. Значит, точно попал, куда и собирался.

– Так что, барин, в лавку езжать?

– Погоди... Нет, в лавку мы не поедем. А поедем-ка мы в аптеку, на Миллионную. Знаешь такую?

– Знаю. Таблички-то с названиями никто еще не сымал.

– А ты, чай, грамотен?

Извозчик замялся.

– Прочитать могу, если что. А вот самому писать, так руки вечно не то выводят. Потом ничего разобрать не могу.

– Грамота штука полезная.

– Оно точно. Да вот не каждый выучиться могёт. А нам, извозчикам, без грамоты нельзя...

Мужик тронул лошадь, и она неспешно потрусила через площадь к Миллионной улице.

– Раньше начнешь учить, лучше выучишь, - назидательно сказал я.
– Детей учи. Они буковки на лету схватывать будут. Тебя в грамоте превзойдут - твое же дело продолжат.

Мой незамысловатый совет изрядно загрузил извозчика. Он сгорбился, едва шевелил вожжами и весь был какой-то пришибленный. Только когда мы уже проехали почти половину улицы, напротив приметного дома с черными мраморными колоннами, извозчик обернулся и, перестав вдруг хмуриться, сбил шапку на затылок:

– Благодарствую, ваше благородие. Научили Емельку уму-разуму. Без хорошего совета так всю жизнь в грязи и проживешь. Век вам здоровья.

Он подхлестнул лошадь, и остаток пути мы проехали значительно быстрее. Не добравшись до конца Миллионной, мы поворотили и встали возле зеленоватого здания стариннейшей аптеки, бывшей здесь чуть ли не с самого основания города.

– Всё. Дальше не могу - потом не развернуться будет, - извозчик показал на забитую санями улицу.
– Хотите - вылазьте. Или к самому подъезду подвозить?

– Не обязательно. Пройдусь. Сколько с меня?
– я вылез из саней и встал рядом с извозчиком.

– Целковый...

– Сколько?!!

– А что, барин? Ехали? Ехали! По городу кружили? Кружили! А мне лошаденку кормить. Она ж есть хотить. Да и детки то ж.

– Полтину.

Извозчик тут же надбавил:

– И полполтины сверьху.

– Гривенник сверху.

– Пятиалтынный, а? От сердца отрываю! Все есть хотють.

– Ладно. Уговорил.

Я полез в карман, достал горсть монет и отсчитал извозчику его шестьдесят пять копеек. Тот, довольный, ссыпал их в мешочек, который тут же подвесил обратно к поясу под тулуп, и оборотился напоследок ко мне:

– Здоровьица вам, барин. И жене вашей, и детишкам. И прислуге с челядью... Н-но!Свистнул и умчал, только снег столбом закрутился.

А мне предстояло начать воплощать в жизнь первый пункт предложенного мне плана.

Дом, в котором жили Оболенский и Ростовцев, искать не пришлось - он был второй от угла. Но, подойдя к подъезду, я остановился. Решимость моя куда-то испарилась. Да и в самом деле: если прийти к Ростовцеву на квартиру, то много шансов наткнуться на того же Оболенского, который с ним очень дружен. Какую в таком случае мне выдумывать легенду? Как представляться? Ростовцев просто не захочет со мной разговаривать, если не будет уверен, что я из рядов заговорщиков. Войти в дом и подождать внизу? Не оберешься вопросов от военных и слуг. Торчать же на улице еще хуже - вопросы те же задавать будут, так еще и намерзнусь.

Я чуть прогулялся по улице, постоял, не решаясь ни войти в дом, ни пойти прочь. Минута, другая, и я махнул бы на план рукой и отправился в какой-нибудь трактир отогреваться. Однако именно в этот момент из подъезда вышел сам Ростовцев. В такую удачу трудно было поверить. Посмотрев по сторонам, он скорым шагом направился прочь от меня, так что пришлось его догонять.

Разумеется, догнал. Пристроился сзади, раза два вздохнул для успокоения и позвал:

– Господин подпоручик! Яков Иванович!

Ростовцев явственно вздрогнул, приостановился и обернулся. Он смерил меня взглядом и недоуменно сказал:

– Ч-ч-ч-чем об-б-б-бязан?

– Вы же сейчас от князя Оболенского? Он просил вас догнать и кое-что передать.

– А вы, с-с-с-сударь, кто?

– Мое имя вам вряд ли что-либо скажет. Я знаком с князем еще по Павловскому полку. Он вряд ли упоминал меня. Константин Шумов. Поручик в отставке, - я приподнял шапку и наклонил голову.

Видимо, мой ответ удовлетворил Ростовцева. Он обмяк лицом и любезно улыбнулся.