Чтение онлайн

Когда быстро идёшь, не смотришь по сторонам, а ещё в музыке, то не ты наблюдаешь за городом, а город смотрит за тобой. Теперь, когда ты быстр и с музыкой, можно быть странным. Можно шевелить губами, когда подпеваешь, и тебя все поймут. Даже если ты петь будешь, то да, конечно, оглядываться на тебя будут, но понимающе, улыбаясь такому понятному чудачеству.

Но Егор не пел.

Перед подъездом прервал Moby и его Extreme Ways и вытащил наушники. Открывающаяся дверь была по-прежнему тяжела и визглива. Вторую неделю мерцала одна из ламп. Музыка так зарядила Егора, что на третий этаж он поднялся по ступенькам. Вокруг пахло мерзким куревом и сыростью. Гулко отдавались шаги.

Вот это настоящий мир. Серый, лязгающий, железный. Никакой ваты в ушах. Нет золота и бархата.

Квартира Егора была прямым продолжением настоящего мира. Маленький коридор с грязной тряпкой для ботинок; кран, который капал с начала времён; маленькое полотенце, которое уж неделю назад надо было бросить в стирку, да никак руки не доходят. Единственная комната представляла собой внутренность чёрной тучи, повисшей на третьем этаже. Стены угадывались, но не были видны. Плотные шторы прятали окно. Солнечный свет не проникал сюда и днём, это чувствовалось. Когда бы и кто сюда ни зашёл, он должен был почувствовать, что тьма обжилась здесь давно. Егор смело вошёл и по памяти рукой нашёл кнопку настольной лампы. Свет, словно выстрел, упёрся в точку на крышке стола, с трудом двигая тьму от себя.

Но Егору было достаточно. Он легко оставил один рюкзак, правой рукой подхватил другой, который был где-то там. Этот второй рюкзак был меньше, легче и с открытой пастью почти что ждал, что в него что-то положат. Егор действительно стал в него накидывать какие-то штуки, которые кучей хлама лежали на столе. Потом хозяин квартиры скрылся от света в тёмном углу, где (он это знал, но не видел) стояла кровать. Кровать не была застелена. Простыни на ней были смяты и в этой куче тоже скрывалось что-то ему нужное.

Всё это находилось быстро и легко, словно само прыгало Егору в руки. Тому оставалось только лишь отправить всё найденное в пасть рюкзака.

В какой-то момент все сборы закончились, и Егор с собранным рюкзаком покинул квартиру.

На улице он подумал вставить наушники и вновь включить музыку, но тут же решил, что делать этого не стоит. Ему предстояло большое ночное приключение, нужно быть внимательным и собранным, а музыка расслабляет. Её хорошо включать, когда идёшь домой с чувством выполненного долга.

Тут Егор подумал, что боксёры выходят на ринг под сопровождение настраивающей их на бой музыки, но сразу же решил, что между боксёрами и райтерами должна быть разница. Боксёрам нужен гром, подумал Егор, а райтерам – тишина.

Стоило ему подумать об этом слове, как сердце подпрыгнуло и стало биться в два раза чаще. Ещё бы! Райтер… Как было сладко применять это слово к себе. Егор губами произнёс его.

Это слово выключало его из обычного мира, делало кем-то иным. Вот он шёл как обычный парень с рюкзаком за спиной, а после этого слова он медленно превращался с тень.

Его одежда перестала быть обычной – она стала сливаться со стенами. Его шаги приобрели какую-то беззвучность и лёгкость, почти как у уличных котов. Глаза стали выцеплять малейшие детали, которые никогда не имеют значения для обычного человека: высота домов, повороты улицы, сразу все арки и фонари, количество людей перед и за спиной.

Ещё один поворот за угол – условное место.

Да, вот тут фонарь, о котором договаривались. Разумеется, ждать надо так, чтобы свет от фонаря тебя не показывал. Егор перешёл пустую в две полосы без перехода улицу и замер в самом тёмном месте – под балконом на втором этаже.

Теперь надо дождаться Аладина.

Бар, в котором Аладин назначил ему первую встречу, назывался «Волшебная лампа». То ещё местечко! Разумеется, находился в подвале. При входе (ряд узких ступенек, спускавшихся под косую розовую вывеску) толпился такой сброд, что при других обстоятельствах Егор никогда бы сюда не зашёл. Внутри, к удивлению, тоже было многолюдно.

Какую тайную встречу можно было тут назначить? Длинная барная стойка, гремит ужасная музыка с визжащим женским вокалом, все тебя разглядывают. Егор сел на круглый барный стул и прямо перед ним вырос безумно колоритный бармен. Длинный, узкий, в зелёной рубашке и полосатым котелком на белокурых кудрях. Один глаз у него был в два раза больше другого, отчего нельзя было понять, но казалось, что зрачки в этих глазах разного цвета. В зубах этот человек держал зубочистку. Это тоже сбивало с толку: возможно он усмехался над Егором, но кривую линию тонких губ вполне можно было списать на пережёвывание тонкой острой палочки. Бармен не спешил. Подошёл, позволил себя разглядеть и сам не стеснялся разглядывать Егора.

– Что будем пить? – спросил он. Егор почему-то ждал какого-нибудь приветствия и от этой первой фразы растерялся.

– Первый раз у нас? – спросил бармен, и Егору почудилось, что губы и зубочистка не приняли никакого участия в произнесении этой фразы.

– Да, – неуверенно кивнул Егор. Зубочистка замерла.

– Кто-то посоветовал или случайно попали?

– Аладин, – почему-то тут Егору было тяжело говорить. Глаза бармена вдруг стали совершенно одинаковыми и зелёными.

– Тебе туда!

Руки у бармена были ровно такой длины, что сразу стало понятно, куда нужно идти. В том углу стоял маленький круглый столик и два креслица. Егор немного постоял, подумал и сел в то, которое позволяло видеть стойку. Почти сразу же на широком шаге к нему подошла почти что двухметровая официантка в вульгарном костюме из чёрной кожи и с полицейской фуражкой на голове.

– Уверен, что тебе сюда? – совершенно по-хамски задала она вопрос вместо приветствия. Видимо, тут принято хамить изо всех сил, решил Егор.

– Абсолютно! – радостно объявил он.

– Сейчас всё будет! – радостно сообщила официантка и удалилась на длинных, напоминающих циркуль, ногах. Егор с интересом думал о том, что вроде бы ничего не заказал, но фраза «всё будет» вроде бы говорила о каком-то уже заранее заготовленном заказе. Или нет? Он опять себе что-то придумал?

Оказалось, музыка звучала не просто так. Певица благодарила публику, та ей аплодировала. Значит, здесь где-то есть сцена. Егор не успел об этом подумать подробнее. Худой человек в джинсовке ловко сел напротив него. Стал смотреть на него колючими чёрными глазами и сложил в замок на столе худые в браслетах руки. Егор понимал, что надо бы смотреть в глаза, но не поглядывать на зелёные, красные, фиолетовые и оранжевые ногти не мог.