Остатки
Шрифт:
Делая глубокие вдохи и выдохи, я все же, умничка, смог расслабиться. Закрыв глаза, я ждал дальнейшего продолжения светового шоу в голове.
И оно не заставило себя ждать.
Положив ладонь мне на грудь, Край пополз ей вниз, перебирая пальцами каждый сантиметр кожи.
– С ума схожу по твоему телу.
– Ну, так бери, – закатил глаза я.
Сделав толчок до упора, он замер. Сдержав крик, прекрасно помня о ребенке, спящем через несколько стенок, плотно сжал губы, по инерции подавшись вперед, старательно пытаясь сломать стенку от напряжения.
Найт обнял меня руками за талию. Его ладони были такими теплыми, что боль постепенно начала растворяться.
На миг психанув, я убрал волосы назад, открывая полный вид перед собой. Чудесно, Нико, теперь тебе видно стену!
Гладя мое тело везде, где дотягивались цепкие и требовательные ручонки, он сделал еще один толчок.
– Мм-м-м, – болезненно простонал я, откинув голову на плечо парню.
Проведя пальцем по шее, прикусил плечо, щекоча и возбуждая своим дыханием.
– Давай уже, – тихо вставил я, прекрасно понимая, на что подписался.
– Терпило, – саркастически ухмыльнулся он и, заметив ответную скотскую ухмылку на моем лице, стал равномерно двигаться. Ну прям как красная тряпка для быка.
Спустя меньше минуты я уже старательно пытался смазать стоны, прикрываясь рукой. Голова кружилась и в ней шумело. Но так хорошо. Ладно, так и быть, отложу твою казнь на попозже.
Я постоянно просил иметь меня все грубее, быстрее, чувственнее. Да плевать как, главное, что я сейчас умру от ощущений.
Когда Край кончил, то сквозь сбивчивое дыхание я кажется что-то услышал… Молись, Край, чтобы мне показалось. Это сопливое слово:
– Люблю.
Мы сидели в зале, и я обсушивал голову полотенцем.
– Пить хочешь? – чмокнул меня в щеку парень.
– Еще бы.
Он протянул мне бутылку апельсинового сока, прямо передо мной начав переодеваться. Под теплым обволакивающим светом единственно включенной лампы на тумбочке рядом с диваном я видел его подкаченное тело, красивый профиль, чуть серьезные и сосредоточенные черты на лице. Наверно, часто хмурится.
«Улыбнись, солнышко, блять», – уголком губы показал свое злорадное настроение, подогреваемое вопросиком.
– Слушай, а когда мы упустили момент, что у нас стало все вот так? – тихо начал я, откинув голову на спинку.
– Какой? – повернулся ко мне парень, застегивая пуговицу джинс.
– Ебать, как семья смотримся, – смущенно ответил. Я это сказал не просто так. Что-то такое мелькало между нами и, причем, уже не первый день. Никаких стеснений, смущений. Все стало как-то по-другому. Ну, как у парочек бывает – спокойствие, доверие и вообще новый уровень отношений. Не тупая страсть, а что-то теплое. Надо пойти убиться головой об стену на досуге.
– Не знаю, – равнодушно пожал плечами Найт. Но я заметил, как он замялся, как в его глазах блеснуло что-то такое, что…
– Край, – протянул я, не предвещая своим тоном ничего пушистого и розового.
– Что?
– А что ты там, в ванне, сказал? – поднял я голову, смотря прямо на него.
– Не понимаю, о чем ты говоришь. Я ничего не говорил, – снова пожал плечами он. Это защитная реакция организма на его наглое вранье что ли?
– Ох пиздишь.
– Какой резон? – попытался покрыться, но хрен тебе.
– Я ж тебе недавно говорил, что не хочу этого слышать. Вот ты теперь и отмазываешься. Край, это правда? – смягчился я, проявив всемирное сочувствие. А как еще назвать это чувство «любовь», от которого люди просто-напросто тупеют? Понятно, откуда деградация пошла.
– А даже если так, то что? Ты же сказал, что не хочешь слышать. Так что я ничего не говорил.
Та-а-а-а-ак, буря назревает.
– Я же просил без сопливых чувств! – взбеленился я – Мы же уже проходили эту тему! Ты меня купил и все, больше ничего нет! Ты сам себе накрутил то, чего нет. И чувства свои эти… эти… – мысли упорно не слезали с языка. Как яда глотнул.
– Какие? – подстрекал парень.
– Любовь и все ее паршивые синонимы, – показательно вытащил язык, как после горьких лекарств.
– Ну а что я могу сделать? В тебя безумно сложно не влюбиться, – незаметно оказался рядом парень, начиная повышать голос. У кого-то из нас определенно нервы не в порядке. И чувствую, что знаю, чьи – Твой своенравный характер, твоя независимость, твои глаза. Да все в тебе! И даже твое упрямство и наивность, которую ты так сильно скрываешь за грубостью, – провел по щеке.
Я ударил его по руке, не давая прикасаться.
– Прекрати. Мне противно.
– Нико, так нельзя.
– Да ты не понимаешь! Я не могу любить, потому что я… – «убийца», хотелось добавить, но в это время в дверь настойчиво постучали.
– Да что там еще?! – вспылил Найт и, подскочив, пошел открывать. Не повезло стоящему по ту сторону перегородки. Я приду к тебе на могилу, кто бы ты ни был!
Услышал какую-то возню в коридоре. Затем приглушенные голоса. Отчетливо слышалось, как Край ругался и был безумно недоволен. Ну еще бы…
– Верни его на место! – нервно требовал кто-то, приближаясь к залу.
– И как это будет выглядеть?!
– Сэм нам башку всем оторвет, если завтра он не окажется на месте!
Ближе…
– Ты его боишься?
– Край, на меня уже объявили охоту. Чистильщики рыскают по всем закоулочкам. Если мы не вернем, то все огребем.
Ближе…
– Сам с ним разговаривай, – буркнул Найт.
Вошел.
– Привет, Нико, – нервный вздох.
– Кайл?! – вот теперь плохо мне. Что за херня здесь творится?!