Чтение онлайн

Ничего сверхъестественного во всем этом не было, кроме одного: незаурядной сообразительности Карло Маффеи, который, прочитав сообщение о смерти Барстоу, тут же все понял. Но я не стал сосредотачиваться на этом, ибо, кто знает, может, еще раньше что-то насторожило Маффеи, или сама оригинальность механизма, за изготовление которого ему так хорошо заплатили, заставила его призадуматься.

Я решил не прощупывать Арта Баррета. Я мог бы представиться ему тоже летчиком-любителем, как представился миссис Картер, поскольку Баррет отвозил Мануэля в Хоторн, но ничего, более того, что я уже знал, он мне все равно не сказал бы, так что не стоило ломать голову, как подступиться к нему. Пока мне и без этого дел хватало. Будет еще время, если возникнет такая необходимость. Два других ответа на объявление тоже могут подождать. Я хотел поскорее вернуться на Тридцать пятую улицу. Я помнил обещание Вульфа тут же приступить к «откупориванию банки», то есть Анны Фиоре, как только мне удастся разобраться, где Мануэль Кимболл приземлился вечером пятого июня.

Я задержался на минуту у веревки с бельем, чтобы попрощаться с миссис Картер, развернул машину и, медленно ведя ее по огороженной валунами дороге, стал спускаться с холма на шоссе, и вдруг непроизвольно начал что-то напевать под нос, чему сам немало удивился. Я получил доказательства, что мы все же на верном пути, хотя до цели, увы, еще далеко. И все же я пел. На Фордхэм-роуд я остановился, позвонил Вульфу и коротко проинформировал его. Он был уже в кабинете. Когда я стоял перед светофором на Тридцать шестой улице, на городских часах пробило полдень.

Я остановил машину у подъезда. Когда я вошел, Вульф, как всегда, сидел за столом в кресле, а Фриц устанавливал перед ним поднос с двумя бутылками пива.

– Добрый день, друг Гудвин, – необычным образом поприветствовал меня Вульф.

– Что? – изумился я, и вдруг понял: я забыл снять шляпу. Я тут же вернулся в холл и бросил шляпу на крюк вешалки.

– Я бы не раздражался по таким пустякам, – сказал я, сев перед ним и улыбаясь во весь рот. – Разве я не говорил вам, что Мануэль Кимболл – паршивый даго? Признаю, ваше объявление в газете было верным ходом.

Вульфа, казалось, мало интересовало, о чем я говорю, но он вежливо кивнул.

– Нашли этот луг?

– Я все нашел. Даже женщину, которая видела, как он сел, и точно может сказать, какие части аэроплана окрашены в красный цвет, а какие в синий. Нашел и человека, который отвозил его в Хоторн. В общем, узнал все, что только можно.

– Ну? – Он даже не смотрел на меня.

– Что значит ну? Вы опять хотите обидеть меня. В чем дело?

Он предупреждающе поднял ладонь, как бы останавливая меня.

– Спокойнее, Арчи. Твои успехи заслуживают того, чтобы отпраздновать, но тебе придется извинить меня за то, что откладываю это до лучших времен. Столь внезапное твое возвращение помешало мне сделать один весьма важный звонок. Я как раз собирался найти номер телефона, как тут вошел ты. Может, поможешь мне? Ты знаешь телефон Барстоу?

– Конечно. Что-то важное? Соединить?

– Да, и не клади отводную трубку. Мне нужна мисс Сара Барстоу.

Я отошел к своему столу, справился на всякий случай с записной книжкой и позвонил. В ту же минуту я услышал голос дворецкого Смолла. Я попросил к телефону мисс Барстоу. Как только она взяла трубку, я кивнул Вульфу. Он взял трубку своего аппарата, а я свою так и оставил прижатой к уху.

– Мисс Барстоу? – начал хозяин. – Говорит Ниро Вульф, доброе утро. Я позволю себе справиться, получили ли вы орхидеи? Никаких орхидей не получали? Простите, значит, здесь какая-то ошибка. Разве не вы оказали мне честь прислать записку сегодня утром с просьбой послать вам орхидеи? Не посылали никакой записки? Нет, нет, не беспокойтесь, здесь просто какое-то недоразумение. Простите за беспокойство, до свидания.

Мы одновременно положили трубки. Вульф откинулся на спинку кресла. Я торжествующе улыбался.

– Стареем, сэр. В молодости мы никогда не посылали девушкам орхидей, если они сами об этом не просили.

Щеки Вульфа не дрогнули. Он задумчиво надувал и втягивал губы. Рука его по привычке потянулась открыть ящик стола, но он тут же внезапно ее отдернул, даже не коснувшись ручки.

– Арчи, ты много раз слышал, я говорил тебе, что я артист. Мне кажется, моя слабость – делать заявления, не лишенные драматического эффекта. Тем более не следует отказываться от них, когда обстоятельства того требуют. Так вот: в этой комнате витает смерть.

При этих словах, мне кажется, я непроизвольно оглянулся, потому что он тут же пояснил:

– Нет, пока никаких трупов. Смерть ждет своего часа. Она ждет меня, а, возможно, всех нас, не знаю. Утром, когда я был в оранжерее, Фриц передал мне вот эту записку.

Он полез в карман, вынул листок бумаги и протянул его мне.

Я стал читать. Записка была следующего содержания:

– Не похоже на нее, – убежденно сказал я.

– Возможно. Ты знаешь ее лучше, чем я. Я, разумеется, помню, как она вернулась сюда из оранжереи с брассокаттлеями труфотиана в руках. Теодор и я срезали для нее еще дюжину и положили в коробку, а Фриц снес вниз. Когда сегодня в одиннадцать я вошел в кабинет и сел за стол, я почувствовал, что воздух полон чьим-то присутствием. Ты знаешь мою обостренную чувствительность на посторонних, вот почему я ограждаю свои нервы от них. Я знал, что сегодня был посетитель, и это встревожило меня. Я вызвал Фрица. Действительно, к нам заходил молодой человек, он принес записку и остался ждать орхидеи. При нем была продолговатая фибровая коробка с ручкой, как у чемодана. Уходя, он унес ее с собой. Фриц, провожая его к выходу, видел ее у него в руках. Но по меньшей мере, минут десять посетитель оставался один в гостиной, ждал ответа. Дверь из гостиной в кабинет не была заперта, а дверь из кабинета в холл была закрыта.

Вульф вздохнул.

– Увы, мисс Барстоу не писала мне никакой записки.

Я вскочил и бросился к нему.

– Немедленно уходите отсюда.

Он покачал головой.

– Уходите, – настаивал я. – Я могу в случае чего отскочить, а вы – нет. Черт побери, побыстрее же! Я знаю, как обращаться с бомбами. Фриц! Фриц!

Фриц буквально вбежал в кабинет.

– Наполни кухонную мойку доверху водой. Мистер Вульф, ради Бога, уходите, она может взорваться в любую секунду. Я сейчас постараюсь обнаружить ее.