Остров Панданго
Шрифт:
Мануэль пропустил в прихожую товарищей и вместе с ними вошел в комнату.
– Руки вверх! – громко сказал он.
– Что еще за чертовщина? – обозлился Чинч.
– Остров Панданго захвачен подпольным центром! – ответил Мануэль. – Сопротивление бесполезно.
Моряк послушно поднял руки, а побагровевший майор сидел неподвижно. Наварро подошел к нему и, хлопнув по плечу, сказал:
– Пора и вам расплачиваться.
Чинч, узнав летчика, как-то странно перекосил лицо и боком медленно повалился на ковер: его разбил апоплексический удар.
В комнату вошел Жан, а за ним осторожно ступающий Кончеро. Они явились за новыми пленниками. Майор уже был не опасен, десантники занялись его гостем.
– Я капитан судна «Серингейрос», зафрахтованного полковником Луисом. Меня не касаются события, происходящие здесь, – ответил изрядно захмелевший моряк. – Я должен лишь забрать товары, проданные Чинчем.
Больше ничего путного от капитана добиться не удалось. Моряка усадили в кресло и надежно привязали к спинке.
– Вот и отлично, – не упаду в случае качки. Замечательная идея! Надо будет учесть нашему буфетчику, – сказал бравый моряк и попросил: – Налейте-ка вон из того графина, чтобы скучно не было. А эта война Алой и Белой розы меня не касается. Я буду спать.
Он выпил стакан вина, поднесенный к его губам Жаном, довольно крякнул и, пожелав всем «спокойной ночи», очень быстро захрапел.
Покидая коттедж Чинча, Кончеро забрал с собой ключ от дверей.
– Не лазать же все время в окна! – сказал он.
– Совсем обленился беби, – заметил Жан. – Предпочитает парадный ход!
Они опять подошли к дому медика. Дверь по-прежнему была открыта, но хозяин словно провалился сквозь землю. На столе стояла пустая бутылка и прямо на скатерти валялись объедки маринованных сельдей. Было похоже, что медик пировал в одиночку.
– Не отправился ли он в клуб? – сказал Жан. – Спьяна куда не забредешь.
Десантники скорым шагом подошли к солдатскому клубу – бывшему бомбоубежищу, сооруженному под скалой. Массивная дверь клуба легко поддалась толчку Мануэля. Держа в руке автомат, он первым перешагнул порог. Остальные последовали за ним, предчувствуя, что здесь им будет не легко.
В большом, ярко освещенном зале за двумя длинными столами сидели незнакомые стражники. Видимо, это были гости с прибывшего судна. Одни из них, отчаянно споря и ругаясь, с азартом сражались в «очко», другие пили ром и вели громкие разговоры. Табачный дым застилал низкий потолок бомбоубежища. Длинноносый человек, сидевший у буфетной стойки, лениво бренчал на банджо.
У каждого стражника на поясе виднелась кобура с увесистым пистолетом.
«Человек двенадцать будет», – определил Мануэль.
Пожилой стражник с золотыми нашивками на рукаве, стремясь перекричать всех, требовал внимания.
– Это что! – восторженно кричал он. – Вот я расскажу! Шли мы как-то в Буэнос-Айрес…
Но сидевшие за столом не слушали его, их внимание привлекли вошедшие. Раздались возгласы:
– Давно бы так, а то мы одни пьянствуем!
– Начальство отпустило или потихоньку смылись?
– А ну раздвинься, давайте все сюда!
Мануэль, держа автомат наготове, потребовал:
– Руки вверх!
Гуляки, приняв его команду за шутку стражников-старожилов, расхохотались.
– Старый трюк, не пройдет!
Десантники ожидали всего, только не этого. Мануэль грозно повторил:
– Руки вверх!
Наступила тишина. Лишь рассказчик с золотыми нашивками ничего не замечал.
– Да слушайте же, черти! – требовал он внимания. – И вот заходим мы в Буэнос-Айрес…
Все вскочили, отшвырнув стулья. Сухопарый стражник первым сообразил, что приход вооруженных людей не шутка.
– Кабальеро, это каторжники! – крикнул он, выхватывая из кобуры пистолет. – Уничтожайте их!
Подбежавший Наварро прикладом винтовки ударил его по руке. Взведенный пистолет, упав на цементный пол, от удара выстрелил. Пуля, взвизгнув, отлетела от каменной стены и рикошетом задела Кончеро. Силач охнул и согнулся, схватившись за лоб.
В ту же секунду Мануэль нажал гашетку автомата… Грохот частых выстрелов и заметавшееся эхо наполнили гулом низкое помещение клуба.
Десантники стреляли до тех пор по стражникам, пока никого из них за столом не осталось: все они валялись без движения на цементном полу. Лишь рассказчик с золотыми нашивками, поднявшись на колени, судорожно вытаскивал пистолет из заднего кармана. Наварро, почти не целясь, выстрелил в него. Полицейский качнулся и сунулся лицом в чье-то сомбреро. История путешествия в Буэнос-Айрес так и осталась недосказанной.
В наступившей тишине было слышно, как со стола закапало вино из пробитых графинов. Кислый пороховой дым наполнял бывшее бомбоубежище.
– Проверить, не притворился ли кто! – приказал Мануэль, опуская автомат.
Со стен у буфета послышался мелодичный бой часов. Они торжественно пробили двенадцать ударов.
Пока одни десантники осматривали убитых стражников, снимая с них оружие, другие занялись раненым Кончеро. Пуля, отскочившая рикошетом от стены, задела вскользь его лоб и сорвала полоску кожи. Кровь обильно заливала силачу глаза и рот.
– Я умру? – робко спрашивал он, с надеждой смотря на Жана.
– Умрешь через полсотни лет, – утверждал тот, перевязывая лоб оторванным куском скатерти. – Да не вертись ты! Убитым не полагается. И не вздыхай, как лошадь, – скорей пройдет.
Собрав все оружие, десантники покинули солдатский клуб и поспешили к комендатуре.
На пристани их встретил Паблито. Он был встревожен стрельбой.
– Что там было? Кончеро ранили?
– Все наоборот, – ответил Жан. – Кончеро сам боднул пулю, иначе она бы пролетела мимо.
– Как тебе кажется – на Панданго слышали нашу стрельбу? – спросил у Паблито Мануэль.
– Думаю, что нет. Стрельба была глухой…
Все занялись погрузкой оружия, одежды, ящиков с гранатами. Кончеро, обнаружив в кладовой комендатуры изобилие консервов, наполнил ими мешки и, забыв о ранении, начал перетаскивать их на катер.
– Ну как, не очень больно? – спросил у него Жан, думая о ране.
А Кончеро, не поняв его, радостно сообщил:
– Нет! Теперь совершенно не жмут. Прямо благодать на душе.