Остров
Шрифт:
Через минуту председатель объявил об открытии саммита. Он произнес короткую дежурную речь, после этого из зала удалили прессу и началась реальная работа.
После показательной порки Бельгии работа шла споро.
В 19:06 тридцать первого декабря председатель объявил о закрытии саммита.
В эту самую минуту…
…в номере отеля «Фробишер» Александр Булавин по прозвищу Братишка наполнял патронами дисковый магазин ППШ. За ним с улыбкой наблюдал бывший резидент советской разведки Дервиш.
…бывший генерал-майор, а нынче заключенный спецтюрьмы «Залив-3» по кличке Гнида лежал на тощем матраце и думал, как бы ему украсть три окурка, который он заметил у свежего заключенного по прозвищу Крюк.
…на борту авианосца «Джордж Буш» мистер S.D., более известный как Старик, правил текст итогового заявления для прессы. Про себя он называл это заявление «Карфаген должен быть разрушен!».
…в городе Санкт-Петербург, в съемной квартире, ворочалась без сна женщина с волосами цвета спелой пшеницы. Она сжимала в ладони крестик и обращалась к Богу: Господи, помоги Ваньке. Помоги, Господи, ему. Я очень тебя прошу…
…секретарь мистера S.D., Рита, «висела» на телефоне, пытаясь выяснить, где же, черт побери, застрял этот ворон, которого Старик выписал для своей секс-игрушки…
…на двадцать метров ниже Риты, в «ноге» платформы «Голиаф», сидел тот, о ком молилась женщина в Санкт-Петербурге.
…на высоте двести десять километров над Землей плыли тринадцать «звезд» «Созвездия смерти». И на каждой из них золотом было начертано «Огнем и железом»… Огнем!.. И железом!
…в Санкт-Петербурге, на руинах праздничного стола сидели два майора Малофеевых – Олег Малофеев, начальник спецтюрьмы «Залив-3», и Сергей Малофеев, начальник карельской зоны № АХ-17. Пели пьяными голосами «Девочку Надю».
…в кают-компании «Джорджа Буша» стюарды начали сервировку праздничного стола.
Братишка зарядил магазин, посмотрел на часы и сказал:
– Медленно как время тянется.
– Ничего, Саша, скоро события пойдут таким галопом – устанешь догонять, – ответил Дервиш.
До наступления нового, 2014-го года, осталось всего пять часов.
Президент Российской Федерации выпил почти полстакана коньяка и уставился на карту.
– Весь Приморский край, – просипел он. Сластенов – глава администрации президента – брезгливо поморщился. – Вся Амурская область… Блядь! Хабаровский край… Иркутская область… Читинская… Все – китаёзам?
Сластенов грубо ответил:
– Чего теперь-то ныть? Раньше надо было думать. А теперь уже поздно – накрылось суверенное сырье ба-альшой звездой.
Президент выдохнул: сука! – схватил со стола бутылку и швырнул ее в Сластенова… промазал!
В темноте «ноги» Иван сказал:
– А ты знаешь, чего, Николай Василич, я тебе скажу?
– Еще нет. Скажи – узнаю.
– А у меня в наступающем году ребенок будет.
– Это в порядке пожелания?
– Нет, это в порядке факта – Лиза-то у меня беременная.
Вспыхнул свет. В слабом свете люминесцентного фонаря Дельфин уставился на Ивана. Иван улыбнулся.
– Ты что – серьезно? – спросил Николай.
– Абсолютно.
– Ну ты, Ванька, совсем дурак отмороженный – тебе сейчас не здесь, тебе с ней надо быть. – Николай покачал головой. Некоторое время он сидел молча, потом сказал: – Вот оно как бывает.
Дервиш снял пистолет с предохранителя, передернул затвор и сунул пистолет в карман плаща. Александр присоединил к «поливалке» рожковый магазин, повесил на левое плечо. Надел широкую, на меху, куртку, молнию застегивать не стал. Дисковый магазин опустил в специально пришитый внутри карман.
– Присядем на дорожку, – сказал Дервиш. Присели, Дервиш плеснул в фужеры коньяку, пригубили.
– Ну, с Богом!
В двадцать два часа Дервиш, Братишка и Дейл вышли из гостиницы. Небо над морем светилось. Свечение было ярким, насыщенным, но преобладали мрачные фиолетово-синие тона. Казалось, что в небесах мерцают и медленно перемещаются огромные тяжелые пласты льда.
Дервиш оперся на трость и несколько секунд смотрел в небо. Потом сказал:
– По-моему, самая подходящая декорация для Армагеддона… Что скажешь, Саша?
– Самое оно, – ответил Братишка, накинул капюшон и подошел к джипу. Он разомкнул разъем электороподогрева двигателя и распахнул заднюю дверь. Дейл прыгнул на сиденье. Братишка распахнул переднюю дверь. В машину сел Дервиш. Он щелкнул зажигалкой, раскурил сигару и сказал: «Поехали, Саша».
Джип медленно тронулся с места. Широкие колеса уминали снег.
Внутри «ноги» «Голиафа» Дельфин посмотрел на часы и сказал:
– Ну, наши уже выехали… если все по графику.
– Это станет понятно, когда дадут сигнал.
Мистер S.D. сказал Апфелю:
– Джозеф, будьте добры, вызовите наш вертолет.
– Мы не останемся? – спросил Апфель.
– Вы можете остаться, – ответил Старик. – А я предпочитаю встретить Новый год на «Голиафе».
Апфель сообразил: хочет встретить новый год со своим Сосунком, – вслух сказал:
– Без вас, сэр, и я не останусь. А вертолет будет через пять минут.
Несмотря на поздний час на улицах Икалуита было довольно оживленно. Туда-сюда шныряли такси, взлетали ракеты, лаяли собаки.
Подъехали к «представительству» «Голиафа», остановились напротив. Это было обычное для этих мест строение из сэндвич-элементов, покрашенное в яркие цвета. На первом этаже горели два окна. У входа стояла наряженная синтетическая елка. Саша остановил машину, выключил фары.
– Начнем, Евгений Василич? – спросил он.
– Начнем, Саша.
Они вышли из машины, неторопливо пересекли дорогу, остановились у входа. Справа от двери висела веревка – привод звонка. Саша толкнул дверь рукой, она открылась – здесь редко запирают дома или автомобили. Вошли в довольно узкий тамбур. Из него – в холл. Здесь тоже стояла елочка, переливалась гирляндой. В холл выходили три двери, со второго этажа спускалась лестница. Где-то говорил телевизор.