Остров
Шрифт:
— Хочешь, чтоб она жила? Выбирай! Одно из двух: или ты сознаешься, или твоя Кансоор будет отдана жрецам.
Из глаз Иусигуулупу лились слезы. Слезы боли и бессилия. Окропив горячей влагой вечно холодный пол, он выдавил:
— Хорошо, я сознаюсь.
— Я знал, что ты поступишь разумно — не смог сдержать довольной ухмылки Анко-Руй — Завтра ты предстанешь перед Повелителем. А пока отдохни. Тебе принесут поесть и перевяжут раны — Довольный успехом, Анко-Руй направился к двери, Когда он уже выходил, Иуеигуулупу прохрипел ему вслед:
— Постой!
Начальник стражи Дворца вопросительно обернулся.
— Сосед, за что ты меня так ненавидишь?
— Ненавижу? — удивился Анко-Руй — Работа!
В Гатисе, в священной роще, в вечной тени деревьев, в неге и лени возвышался дворец Фараона Рату. Солнце было уже высоко, но дворец стоял в безмолвии — его обитатели не привыкли вставать рано. Доры номарха перебрались через глухую стену, опутанную зелеными сетями лиан, и цепью окружили дворец. Когда стража опомнилась, было поздно — размахивающие мечами гиганты уже ворвались во внутренние покои. Лишь один-единственный глупец вздумал преградить дорогу и был безжалостно изрублен.
По Гатису прокатилась паника. Не понимая, что происходит, люди бросали дома и искали спасения в песках. Вспыхнули первые пожары. Полки, стоявшие в соседних Тумах и Димте, вышли на помощь своему повелителю, но были остановлены отборным конным полком номарха Келастиса и после короткой стычки бежали.
Когда Гиптий, Изида и Фра прибыли в город, все уже было кончено. Жители возвращались в покинутые дома, потушенные пожары щерились черными гарями, храмовые стражники маджаи вылавливали и истребляли редких мародеров.
Дети Кемта были уведомлены, что фараон Рату оказался недостоин своего народа, и великий Осирис лишил его власти над Кемтом с тем, чтобы передать ее другому, более достойному.
Очутившись во дворце фараона, Гиптий повелел командиру конного полка:
— Привести сюда Рату! Я хочу говорить с ним!
— К сожалению, это невозможно — ответил ливиец Чтели, меланхолично натирая ослепительно яркое лезвие меча толченым мелом.
— Как ты смеешь противоречить жрецу Осириса! Мерзавец! — Изида с удивлением смотрела на орущего Гиптия, раззадоривая его своим взглядом еще больше. — Я покажу тебе, кто здесь хозяин!
— Пойдем, — сказал ливиец, вбивая меч в ножны. Они вышли из комнаты и по длинной выщербленной лестнице спустились в дворцовый погреб.
— Ты что, держишь его в таком холоде?! Да ты с ума сошел! Он же может заболеть!
— Вряд ли.
Наклонившись над кадкой меда, Чтели запустил в нее руки и выдернул большой, странной формы комок. Небрежное движение руки — и взору Гиптия предстала мертвая, с оскаленными зубами, физиономия Рату.
Атлант остолбенел.
— Но как ты посмел? Был же приказ… — забормотал Гиптий сразу осипшим голосом.
— Я получил приказ представить номарху лишь голову, — И вдруг блеснул меч, приставленный к горлу Гиптия, — А если ты, жрец, будешь угрожать мне, то я могу представить моему повелителю и две головы. Не думаю, что он сильно рассердится.
Из дворца Гиптий улепетывал быстрее степного зайца.
Вечером того же дня Фра отправился в Мемфис на встречу с жрецами Сета. Появился он лишь спустя две недели, когда Гиптий отчаялся уже ждать. Выглядел Фра сильно усталым. На голове его был странный колпак.
— Собирайся в дорогу, жрец. Путь предстоит неблизкий. Слуги Сета ждут тебя в городе мертвых — в Куне.
— Ты был там — подозрительно спросил Гиптйй.
— Да.
— Ты лжешь! От Мемфиса до Куны пятнадцать дней пути!
— Кони Сета… — начал бубнить Фра, но Гиптий не слушал его. Он обошел бывшего Управителя сзади и резко сдернул колпак. Поросшая редким волосом голова Фра была совершенно седой.
Плечи Управителя ссутулились.
— Что, изменился? Это случается с каждым, кто побывает в лабиринте мрака. Запомни, город мертвых, шестиугольная пирамида. Там вход в лабиринт. Тебя будет ждать проводник. Ты должен быть один и без… — Фра не докончил предложения и неожиданно хихикнул — А вернешься ты седым!
Сгорбленные плечи его согнулись еще больше. Кемтянин забормотал:
— Мрак, темнота, страх… Страх! Чудовища. Вампиры с ласковыми губами. Серый металл. Много-много… Черные кони мрака. Кони, способные повернуть вспять время. Лабиринт, черный-черный и длинный, словно жизнь. Страх… А знаешь, я больше не боюсь. Ни тебя, ни номарха, ни дышащих падалью крокодилов.
Фра поднял перекошенное гримасой лицо и удивленно повторил:
— Я больше… — и, схватившись за сердце, рухнул на пол.
Глава девятая
Все так же, как и много раз прежде. Та же Золотая Зала. То же каменное лицо Рыжебородого Титана. Только сегодня он суров и неулыбчив.
— Рассказывай!
Иусигуулупу сглотнул слюну и, страдая от жестокой боли в перебитых руках, начал:
— Как известно Великому Повелителю, я был послан гонцом в город Куучак. Я должен был отнести послание наместнику города — Сидевший здесь же в Зале наместник Куучака усиленно закивал головой — Выполнив это поручение, я забрал ответное послание и отправился в обратный путь. Но не успел я отойти от города и на полет стрелы, как был схвачен воинами кечуа, которые отвели меня к своему вождю. Племя кечуа находилось в состоянии войны с нашим великим государством, вождь хотел было убить меня, но передумал. Он предложил мне сохранить жизнь и много скота и женщин с тем условием, чтобы я доставил Великому Повелителю фальшивое послание. У меня не было выбора, и я согласился. Вождь кечуа заставил меня поклясться Солнцем, и пообещал скормить термитам, если я не выполню свою клятву. Если же я помогу ему, он обещал сделать меня правителем Инти Уауан Акус. Дав клятву, я изменил послание наместника Куучака и отправился в обратный путь.
— Что именно ты изменил в послании — послышался голос стоящего чуть сзади Анко-Руя. Не поняв вопроса, Иусигуулупу обернулся к говорящему.
— А?
— Я спрашиваю тебя: что ты изменил в послании — терпеливо повторил начальник дворцовой стражи.
Иусигуулупу замялся. Один из стражников подтолкнул его древком копья.
— Отвечай! Побледнев, гонец пролепетал:
— Я не помню.
— У тебя короткая память! — вновь подал голос Анко-Руй — Ничего, я напомню — Он снял с пояса кипу и протянул его Иусигуулупу — Вот твои показания. Читай!