Остров
Шрифт:
Шесть огромных ступенек из вечного андезита. Двенадцать стражников, вооруженных короткими мечами и копьями. Дворец Рыжебородого Титана. Сотни и сотни раз ступала на эти ступени нога Иусигуулупу, но до сих пор он ощущал внутренний трепет, чувствуя под босой ногой холод божественного камня.
Неосознанно сгорбив спину и приняв раболепный вид, Иусигуулупу миновал стражу, начальник которой слегка кивнул гонцу, забирая у него копье, и вошел во дворец. Блеск тысячи солнц. Золотая зала — тысячи и тысячи золоченых медных пластин, отражавших ослепительное светило, заглядывающее через хитроумные щели в крыше. Пластины были прибиты к гранитным стенам неисчислимыми мириадами крохотных серебряных гвоздиков, загадочно мерцающих ночью. Человек невольно зажмуривался, впервые попадая в эту залу.
— Что ты принес, гонец?
Рыжебородый Титан стоял рядом со своей статуей, только что высеченной из камня дворцовым скульптором. Они были мало похожи друг на друга — живой бог и гранитная статуя. Только размерами да небольшой рыжей бородкой — у статуи она была вымазана красящим соком дербенника. В остальном оригинал был куда величественнее. Огромный — в полтора нормальных человеческих роста, могучий, словно секвойя, с резкими непривычными чертами лица — таким представал Рыжебородый Титан перед своими подданными.
Иусигуулупу раболепно склонился.
— Послание от наместника Куучака.
— Давай его сюда.
Гонец отстегнул кожаный ремешок и протянул кипу своему повелителю. Тот взял послание, пальцы быстро заскользили по разноцветным шнуркам. Лицо Титана просветлело.
— Добрые известия. Я прикажу выдать тебе в награду лишний мешок сушеного картофеля. Можешь отдыхать. Иусигуулупу поклонился, но не сдвинулся о места.
— Что еще?
Гонец разогнул спину и торопливо изложил просьбу Анко-Руя. Титан нахмурился.
— Не успевают? Это их проблема.
— Но, Повелитель, — Иусигуулупу невольно заговорил словами Анко-Руя, — янакона мрут как мухи!
— К сожалению, они мрут гораздо быстрее, чем мухи — усмехнулся Титан. Ладно, я прикажу послать твоему соседу еще несколько рук янакона.
Иусигуулупу склонился в низком поклоне.
— А ты добрый! — с удивлением заметил Рыжебородый Титан. — И, кажется, преданный мне человек.
— Это так, мой Повелитель.
— Хорошо, ступай. Я даю тебе десять дней отдыха.
Иусигуулупу был счастлив. Над страной Уру светило яркое солнце. Великое Пресное море навевало прохладу…
Дождавшись, когда гонец выйдет, Инкий подошел к большому столу, выточенному из матового серого мрамора, и нажал на кнопку. Вскоре послышались быстрые шаги. Вошел Воолий.
— Что случилось?
— Радостные новости. Еще один город в наших руках.
Воолий воспринял это сообщение довольно равнодушно.
— Отлично! — воскликнул он без всякого энтузиазма. — Где?
— Неподалеку от Куучака. Гонец только что принес кипу с этим известием.
Воолий хмыкнул.
— Все-таки странно. Нас всего четверо, а в наших руках земли, втрое превышающие остальные владения атлантов. — В голосе его зазвучали горделивые нотки.
— Не забывай, — одернул его Инкий, — большую часть нашего государства составляют сельва и бесплодные горы.
— Полетишь к Командору? — внезапно изменил тему бывший механик. Было традицией после каждого очередного успеха летать с докладом Командору.
— Да, этой ночью.
— Возьмешь меня? — В голосе Воолия затеплилась надежда.
— Ты ведь прекрасно знаешь, что в этот раз очередь Герры.
Воолий слегка огорчился.
— Давненько не видел наших.
— Ничего, еще один город — и наступит твоя очередь.
— Ха, еще один город! Как будто это дело двух дней!
— Ладно, кончай канючить! Иди-ка лучше готовиться к церемонии.
— Опять кровь… — скорчив недовольную мину, пробурчал Воолий.
В ответ на слова Воолия Инкий скептически усмехнулся — он не верил в их искренность, но счел нужным сказать:
— Не я устанавливал нравы этой страны. Дикари уважают лишь смерть, и мы не можем столь быстро изменить их душу. Иди и возвести о нашей победе!
Гигантская пирамида Солнца. Четыре яруса каменных, сложенных из стотонных трахитовых блоков, террас, увенчанные зубцами храма-крепости. Каменный монстр и море людей, бушующее у его подножия. Ждут появления Рыжебородого Титана. Ждут дня отдыха и раздачи подарков. Ждут.
Инкий склонился над мраморным ложем священного водоема — каким-то чудом холм, опоясанный пирамидой, пробил родничок — и зачерпнул ледяной воды. Несколько обжигающих холодом глотков, затем атлант набрал живительной влаги в горсть и растер опаленное солнцем лицо. Пора начинать. Накинув на плечи пурпурный плащ и надев увенчанную кондором диадему, Инкий вышел к народу. При появлении своего повелителя людское море загудело. Инкий вскинул вверх руку и начал:
— Сыновья Солнца, я собрал вас здесь, чтобы поведать радостное известие! — Это была дежурная фраза, предшествующая любому заявлению. — Наши доблестные войска покорили еще один город кечуа! — Раздался восторженный рев. Инкий сделал небольшую паузу. — Тысячи и тысячи новых янакона будут трудиться во имя могущества великого Инти Уауан Акус — Города сыновей Солнца! Тысячи, и тысячи митмак будут осваивать безбрежные пространства сельвы. Да славятся великие воины Солнца! Да славится великий народ Солнца! Да славится великий Город сыновей Солнца — Инти Уауан Акус!
Порыв ветра надул плащ, заключивший фигуру Инкия в пурпурно-солнечный нимб. Словно в объятия Солнца.
Слушатели, восторженно заревев, начали скандировать последние слова Инкия, присовокупляя к ним:
— Да славится великий Повелитель! Слава Правителю Города сыновей Солнца! О-о-о! А-а-а! У-у-у! — ревела толпа на разные лады. Взгляд Инкия медленно окинул покорную, прославляющую его толпу. Пестрые богатые одежды. Ни янакона — потерявших свободу слуг, ни митмак — крестьян, терпко пахнущих натруженным потом. Здесь были лишь блистающая золотом знать, хранители знаний жрецы, воины и небольшие, вкрапленные то там, то здесь группки камайок — богатых ремесленников. Все это сборище ревело и славило своего мудрого Правителя — Рыжебородого Титана. Лица их выражали восторг, в голосе звучало торжество. Победа!