Чтение онлайн

– Удачно, учитель, но ровно наполовину, – Хирро вынул отнятые у Гестарта амулеты. – Вот кулон защиты от наговоров, а вот кое-что из остального. Лечебные амулеты пришлось оставить на лапе улдара, а браслет усиления заклинаний у Къянты. Если доверять словам Гестарта, она прихватила усилитель с собой и скрылась в неизвестном направлении, когда получила отставку по причине порчи ее внешности.

– Понимаю, понимаю, – покивал Ринальф. – Ну, лечебные амулеты можно не возвращать. Там не было ничего особенного, их легко сделать заново. Усилитель тоже довольно прост в изготовлении, мне хватит нескольких месяцев, чтобы повторить его. Плохо, конечно, что он попал к приверженцам темного огня, но один усилитель еще не делает сильного мага. Думаю, вам не стоит специально гоняться за Къянтой, хотя не забывайте при случае, что этот амулет у нее. Хорошо, что вы вернули кулон – это универсальная вещь, которая не позволяет причинить вред, даже если колдун заполучил немного крови предполагаемой жертвы, не говоря уже обо всем остальном. Я делал его тринадцать лет, потому что при его создании требовалось определенное сочетание больших небесных тел. Благодарю вас, молодые люди, я доволен.

Он забрал амулеты у Хирро и ссыпал их в карман своего домашнего халата.

– Да, Хирро, – повернулся он к пиртянину. – На этот раз ты не принес с собой никакой оберточной бумаги?

– Нет… – недоуменно глянул на него Хирро.

– В прошлый раз ты принес амулеты Могрифа в чрезвычайно любопытной упаковке. Ты помнишь, откуда она взялась у тебя?

– Конечно, помню, учитель. На ней лежали эти амулеты, и я для скорости схватил их вместе с ней, чтобы не собирать поштучно. Там была стопка листов, я взял несколько верхних.

– Ты заметил, что на них написано?

– Какой-то незнакомый язык… Я решил, что это местный, асфрийский. Мне здесь всегда хватало алайни, и я не учил местный – на слух кое-что знаю, но читать не могу. Для меня это лишние знания.

– Мальчик мой, лишние знания, как и деньги, никогда не бывают лишними, – с упреком глянул на него Ринальф. – Совершенно очевидно, что ты не только не знаешь асфрийского, но и не знаком с языком мудрости, которым когда-то пользовались Древние Архимаги, потому что бумаги написаны именно на этом языке.

– Вот как! – пораженно воскликнул Хирро. – И что же там написано?

– Никто не знает точного значения всех слов языка мудрости, хотя до нас дошли написанные на нем книги, – вздохнул Ринальф. – Что-то известно, о чем-то можно только догадываться. Наш асфрийский имеет общие корни с языком мудрости, поэтому я смогу разобраться в бумагах Могрифа, но это требует времени. Пока я могу показать вам только то, что успел перевести за вчерашний вечер.

Проводив их в гостиную, где было достаточно кресел для всех, он сходил в лабораторию и вернулся оттуда с пачкой смятых и тщательно расправленных листов бумаги. Отдельно он держал гладкий лист, на котором было записано переведенное накануне.

– Я обратил внимание, что записи отличаются почерком, – сказал Ринальф, подавая магам смятые листы. – Кроме того, часть из них написана на свежей бумаге, а вот эти два, – он выбрал два листа из пачки, – безусловно, на старинной. Видите, бумага побурела от времени и очень ломкая. К сожалению, Хирро, пока ты таскал бумаги в кармане, они кое-где порвались и обтерлись, поэтому некоторые слова плохо видно.

– Если бы я знал, что они заинтересуют вас, учитель, я прихватил бы оттуда всю пачку и обращался бы с ней очень бережно, – сказал пиртянин. – Там написано что-то важное?

– Тот лист, который я успел перевести вчера, по всей видимости, написан самим Могрифом. По-моему, там говорится достаточно, чтобы заинтересоваться их дальнейшим содержанием. Вот, послушайте.

Ринальф взял листок с переводом и начал читать:

Ринальф опустил лист и обвел взглядом своих слушателей.

– Это все, что я успел перевести, – добавил он, – но даже из этого отрывка очевидно, что перед смертью Могриф занимался поиском островов междумирья и у него были данные в помощь поиску.

– Но Могриф не умер, – вспомнил Зербинас. – Гестарт сказал, что его учитель не оставит наше вторжение без внимания, когда он вернется с островов.

– Да, это так, – подтвердил Хирро. – Вряд ли он стал бы пугать нас своим учителем, если бы знал, что тот мертв.

– Не умер… – в задумчивости повторил за ними Ринальф. – Значит, сейчас он действительно где-то в междумирье и, несомненно, ищет на островах те самые ценности магов, о которых упомянуто в тексте.

– Но что там может быть ценного? – недоуменно пожал плечами Хирро. – Если там такие же амулеты, как его или ваши, учитель, за ними незачем отправляться на острова. Их можно создать самому, купить или хотя бы украсть, как это сделал его ученик.

– У нас уже есть один пример – пещера сокровищ, о которой вы рассказывали, – напомнил Ринальф. – Но ценности магов не сводятся только к этому – мне приходилось слышать, что существуют источники силы, которые могут сделать мага всемогущим или почти всемогущим. На определенном жизненном этапе каждый из нас соблазняется такими историями и мечтает получить источник всемогущества в собственное распоряжение. Возможно даже, что в них есть доля правды и похожие источники существуют…

Он снова задумался. Остальные молчали, чувствуя, что старый маг еще не кончил говорить.

– Вот что я скажу вам, мальчики, – произнес наконец он. – С учетом недавних событий становится очевидным, что если источники неограниченной силы существуют, для нас было бы очень неприятно, если бы они попали в распоряжение Могрифа с Гестартом. Для нашего же блага нам нужно узнать об островах побольше – хорошо, если это не подтвердится, но если это хотя бы отчасти окажется правдой, нас, по крайней мере, не застанут врасплох.

– Может, об этом написано дальше? – Зербинас кивнул на листы в руках Хирро.

– Я переведу их в ближайшие дни. – Ринальф забрал листы у пиртянина. – Будем надеяться, что они помогут и нам.

Зербинас проснулся на исходе ночи. Вставать было еще рано, но накануне они с Хирро завалились спать после обеда, чтобы наверстать бессонную ночь, и сейчас сон уже не шел к нему. Подумав, что его друг тоже не заспится, он решил приготовить завтрак и вышел в сад за особняком, где под навесом хранились дрова.