Осведомитель
Шрифт:
Положив трубку, Ирина подумала: наверное, если б не Охотин, Юля не позвонила бы.
Однако это был не последний разговор в тот вечер. Около полуночи, когда она решила, что пора отдохнуть от мыслей об Охотине, вновь раздался телефонный звонок. Сняв трубку, она услышала голос Мити. Когда-то он был задумчивым молодым человеком — в очках, всегда потертом пиджаке и мятых брюках. Он все время что-нибудь читал, — окружающая действительность его мало интересовала. Он был рассеян и совершенно непрактичен.
Он действительно приехал с какой-то конференции по новым информационным технологиям. Его голос звучал откуда-то издалека, из прошлого, и только интонации напомнили ей о том, что он принадлежит Мите. Он говорил устало.
— Наверное, это наша самая крупная ошибка, — говорил он. — Мы решили, что можно просто жить. Жить просто так, спокойно и благополучно. А это иллюзия. В России не живут, в ней нельзя жить просто так. Здесь надо служить чему-либо, какой-либо идее, надо исполнять миссию, добрую или злую… Какую — уж кому как повезет. Здесь надо принимать участие в какой-то нескончаемой войне… А если точнее, — он усмехнулся, — бесконечном мордобое… А мы сейчас смешались с толпой и уже не знаем, где они, те ценности, за которые идут на эшафот…
«Ну вот, какой-то эшафот… Что он выдумывает?» — подумала Ирина.
— А впрочем, — продолжал он рассуждать, словно угадывая ее мысли, — может быть, и нет никакой миссии, а все это выдумки, чтобы оправдать этот бесконечный мордобой…
— Может быть, — усмехнулась Ирина.
— Единственное, что меня радует, что не надо думать, куда спрятать бумаги и книги, не надо обдумывать каждое слово, прежде чем сказать его по телефону, не надо оглядываться, когда идешь к метро… Все это роскошь, но к хорошему, как известно, привыкаешь быстро…
— Ну и как, привык?
Он словно встряхнулся.
— Привык. Мне не хочется рассуждать об этом. У меня другие заботы. Честно говоря, меня это больше не интересует… Сейчас все это так далеко от меня, что мне с трудом верится, что когда-то все это было… На другой планете… И было не со мной… Сейчас я живу в другом мире.
— В виртуальном?
— Нет, в реальном, — сухо отвечает он. — А раньше жил в ирреальном, или идеальном, не знаю каком еще… Я с ним распрощался. Я нашел то, что мне нужно.
Когда-то Митя считал себя экзистенциалистом. Однажды он был покорен Хайдеггером, и с тех пор искал «прорыв к Бытию», в котором обретается свобода.
Когда во время обеденного перерыва они вышли в холл, Охотин неожиданно спросил:
— И хочется тебе делать эту черную работу? Сколько времени ты на это тратишь, а кто оказывается в выгоде? Кто тебе сказал, что все исчерпывается только этим? Ведь это смешно!
Они остановились у окна.
— Сейчас, может быть, еще ничего, но через несколько лет, когда подрастет твой сын, когда ему нужно будет давать образование… Я не думаю, что Олег поможет тебе в этом, — продолжил он.
Тут он попал, пожалуй, в самое больное и слабое место ее нынешней жизни, которая была уже совсем не та, что прежде. Ирина знала, что еще год можно не думать об образовании сына. Менее всего ей хотелось отдавать его в районную школу, из которой последние годы выходило все больше пьяниц и наркоманов. Это предстояло решать, и Олег ей в этом деле действительно был не помощник.
— Ну а потом, работать на идею… — продолжал Охотин. — Это как-то устарело… Хватит думать о том, что можно как-то изменить этот мир. Результаты все равно достаются другим.
— По-моему, здесь неплохо, — весело ответила Ирина. — Мы столько сил и времени потратили на этот журнал…
— Я понимаю. У вас много хороших идей… Этот Максим, он хорошо соображает.
— Что ты имеешь в виду?
— Некоторые идеи выходят за рамки тематики вашего журнала. Вы придумываете какие-то странные вещи. Вот, смотри, — он открыл папку, которую держал в руках. — Заказ на социологический опрос. Недешевая штука, а какие вопросы! Это не социологическое, а прямо-таки психологическое исследование. Зачем вам это нужно?
— Это интересно.
— Это Максим придумал?
— Какая тебе разница? Есть официальные цифры, статистика, которая давно вызывает сомнения. Она устарела, ее надо проверять. Вот и все.
— Интересно… Зачем проверять официальные данные?..
— Чтобы знать, как обстоят дела на самом деле.
— Что, снова искать истину?.. В который раз?..
— А почему тебя это так волнует?..
— Извини, — он захлопнул папку. — Это я так. Любопытство. Я еще не совсем освоился на этой работе, мне хочется разобраться.
Она отвернулась к окну. Что ж, может быть, просто из любопытства. Вероятнее всего. И она снова задумалась о том, что же произошло после распада их кружка. Тогда такой разговор ее насторожил бы куда более, чем сейчас. Охотин улыбнулся, и ее подозрения развеялись.
«Да, конечно, он не освоился… Это просто любопытство… — подумала она. — Это не повод, чтобы сразу подозревать в чем-либо…»
Поздно вечером позвонил Олег.
— А я тут, знаешь, совсем не сидел без дела, — сказал он многозначительно. — Я нашел человека, который знал Охотина последние пять лет.
— Зачем тебе это нужно?
— Как зачем? Ты что? Сидеть рядом с этим негодяем и не пытаться узнать, какой он сейчас?
— Сейчас-то это зачем? Да и тебе зачем? Тебя все равно никак это не коснется.
— Ну ты даешь, — вздохнул он. — Я ж для тебя старался. Ты что? Что с тобой?..
— Ничего. Если хочешь, можешь заниматься такими глупостями. А мне надо работать.
— Ну хорошо, хорошо. Но может быть, ты выслушаешь?
— Да.
— Так вот, где бы он ни появлялся, везде происходили странные вещи. Неожиданно кто-то лишался работы, в штате появлялись новые люди. Либо вдруг заглядывала налоговая инспекция, несмотря на то, что она уже была здесь две недели назад. Это что, его новая тактика? Что скажешь?