Освободи меня

Алли изо всех сил пыталась игнорировать синие сигнальные огни на подъездной дорожке у дома родителей. Но из гостиной открывался прекрасный вид на вымощенный кирпичом двор как раз перед входной дверью. И она знала, что сразу за дворовым фонтаном из известняка стоит ряд офицеров в униформе, выстроившихся в живой барьер вдоль желтой заградительной ленты. А за этой лентой стоит толпа репортеров с камерами и микрофонами, выискивая лучшую точку обзора между собравшихся у ворот зевак.

Вместо этого она сосредоточилась на детективе, стоящем перед ней. Женщина средних лет, одетая в костюм, который лучше пошел бы мужчине, волосы убраны в тугой пучок. Но несмотря на суровую наружность, когда она сказала Алли, что пора давать показания, в ее глазах плескалась нескрываемая доброта,.

Алли кивнула, но не заговорила. После звонка в 911 она едва сказала пару слов.

Детектив встала и потянулась во внутренний карман пиджака за блокнотом. От движения показался полицейский значок, прикрепленный на поясной ремень, и кобура на боку.

Глаза Алли закрылись, голову заполонили образы выстрелов и крови.

Столько много крови...

– Алессандра.

Открыв глаза, она увидела Бенджамина Вайса, генерального юридического советника Ингрэм Медиа, пробирающегося к ней через фойе. Как всегда, он был одет в безупречный темный костюм и галстук, из нагрудного кармана выглядывал идеально сложенный платок. Только в этот раз галстук был завязан криво, а лоб покрылся слоем пота.

– Приношу свои извинения, - сказал он, задыхаясь.
– Я приехал, как только узнал, но дороги забиты фургонами репортеров.

Как только узнал? Алли понятия не имела, кто звонил мистеру Вайсу, но была рада его присутствию. Бенджамин Вайс был не только семейным адвокатом, но и лучшим другом отца.

Детектив Грин и мистер Вайс обменялись парой тихих слов, и затем детектив приготовилась начать. Она присела на кофейный столик напротив Алли и сняла колпачок с ручки.

– Расскажите мне, что случилось после того, как вы завернули на подъездную дорожку, - сообщила она. Ее тон был полностью деловым; всего лишь еще один день в работе детектива отдела убийств.

Алли попыталась заговорить, но вместо слов вырвалось лишь сдавленное рыдание.

Мистер Вайс положил руку ей на плечо.

– Может, воды?
– спросил он, глянув в сторону кухни и побледнев, когда его взгляд увидел сцену, развернувшуюся в столовой.

Не смотри.

Алли сосредоточила взгляд на ручке детектива и ответила мистеру Вайсу.

– Я в порядке.

Ни один человек в Чикаго не поверил бы этому заявлению, но бутылка воды ничем не поможет. И учитывая состояние ее желудка, она все равно сомневалась, что смогла бы ее выпить.

– Просто не торопитесь, - сказала детектив Грин.

Алли прерывисто вздохнула и стала пересказывать события последних часов.

– Я поняла, что что-то не так, как только открыла входную дверь.

– Почему?
– спросила детектив.

– Сигнализация не издала ни звука.

– Хотите сказать, она не была включена?

Алли покачала головой.

– Нет, я имею в виду, она вообще не работала. Даже если она не активна, система все равно издает сигнал, когда открываешь дверь или окно.

Детектив Грин нацарапала несколько слов на небольшом листке бумаги.

– Что случилось после того, как вы вошли в дом?

– Я видела, что в кабинете отца горел свет, так что направилась первым делом туда.

Слезы застлали глаза Алли. Она обвела взглядом пространство обшитой панелями гостиной, затем посмотрела в прихожую, прямо на входную дверь. Горло сжалось от мысли о том, как уверенно она себя чувствовала, шагая через прихожую. Сколько Алли себя помнила, все в ее жизни диктовалось тем, что будет лучше для фамильного наследия. Но в этот раз родители перегнули палку. Устраивать за ее спиной брак, который был не больше, чем обычным деловым соглашением - это стало последней каплей. Она перестала играть роль покорной дочери и собиралась недвусмысленно им об этом заявить.

Но когда она коснулась дверной ручки...

– И тогда вы обнаружили тело?

– Да, - прошептала она, вспоминая безжизненное тело ее отца, обмякшее на столе. Алли перевела взгляд на салфетку, которую комкала в руках. Та больше напоминала какую-то веревку.

– Ваш отец часто бывал дома днем?

Пару месяцев назад Алли ответила бы без колебаний. Ее отец никогда не бывал дома в середине дня. Но в последнее время он отдалялся, позволяя Джулиану руководить повседневными вопросами и готовя его к передаче бразды правления после их свадьбы.

Джулиан.

От одной лишь мысли о бывшем женихе по спине побежали мурашки. Алли потрогала остатки синяка, которым он наградил ее на прошлой неделе. Она тщательно постаралась замаскировать фингал консилером, но макияж уже точно смылся слезами.

– Мисс Синклер?
– подтолкнула детектив Грин.

– О, эм, нет. Обычно только мама и экономка, - Алли резко втянула воздух.

– Она в порядке, - заверила ее детектив Грин.
– Она отсутствовала, выполняя поручения, вплоть до недавнего времени.

– Полагаю, ее показания вы тоже запишете?
– спросил мистер Вайс.

Детектив кивнула.

– Нам еще понадобится подтверждение судмедэксперта, но, похоже, все случилось вскоре после ее ухода. Если это так, преступники могли поджидать, когда она уйдет, думая, что дом будет пуст.

Со стороны столовой донеслась вспышка, и, не подумав, Алли посмотрела туда. Вспышка. Фотограф стоял спиной к ней, направив камеру на зеркальную стену. Алли смотрела на его отражение, пока он делал снимки крови, разбрызганной по стене, прямо за тем местом, где в последний раз стояла ее мать. Вспышка. Он подошел ближе, подстраивая объектив, и она знала - он выхватывает детали, которые она увидела, впервые войдя в комнату - кровь и серое вещество, смешавшееся с осколками стекла и кости. Вспышка. Присев на корточки рядом с обюссонским ковром, пропитавшимся кровью, он сфотографировал лицо ее матери, ее открытые глаза с застывшим в них ужасом.