Чтение онлайн

Пройдут годы, и выяснится: в жизни Торп предпочитал обнимать мужчин. Разразится скандал. Новым лидером либералов станет Стил. А прежний их предводитель по обвинению в попытке убить своего интимного друга предстанет перед судом.

Впрочем, уже давно не у дел все три тогдашних лидера ведущих политических партий. Гарольд Вильсон подал в отставку. А Хит так и не смог оправиться — ведь он стал первым за шестьдесят лет партийным деятелем Великобритании, который дважды за год проиграл на выборах. Консерваторы, безропотно ему подчинявшиеся, публично заявили: «Во всех наших бедах виноват Хит» — и переизбрали его.

Когда Хит узнал о результатах выборов предводителя тори, щеки бывшего премьера загорелись. Двойная пощечина! Он не только оказался вторым. Его, убежденного холостяка, свысока смотревшего на особ женского пола, обошла Маргарет Тэтчер.

В тот день я наблюдал Хита в палате общин. Премьер Гарольд Вильсон отвечал на вопросы в связи со своей поездкой в Вашингтон. Члены оппозиционных партий, сидевшие слева от спикера, издавали неодобрительные возгласы, улюлюкали. А депутаты от правящей лейбористской партии, которые занимали скамьи по правую руку от спикера, громко выражали одобрение.

После каждого ответа двадцать — тридцать парламентариев вскакивали. Это означало, что они хотят задать вопрос. Одному предоставлялось слово, остальные садились ни с чем. Особенно не жаловал спикер «заднескамеечников» — тех, кто занимал дальние скамьи. Эти депутаты, по сути дела, не имеют веса в палате общин и выступают в лучшем случае раз-два в год.

Иногда, правда, тому или иному из них улыбается судьба в лице спикера. Представительница шотландской националистической партии поднималась с места раз двадцать и наконец получила слово. Вопрос был настолько наивен и маловразумителен, что палата общин взорвалась смехом. Всегда корректный Вильсон, усмехнувшись, заметил, что ему было трудно понять, о чем шла речь, но он попытается ответить. Однако такая реакция не смутила выступавшую, она села с довольным видом. Ведь завтра ее имя будет в печати! А именно к этому стремятся «заднескамеечники», когда каждый день настойчиво просят слова.

Депутаты по традиции обращались друг к другу «достопочтенный джентльмен», что не мешало им в следующих фразах обрушить на политического противника град насмешек. Одну из реплик я записал в блокнот: «Вы мелкий грязный человек, сэр!» Невозмутимый спикер призывал спорящих к порядку, и конфликт выдыхался. Кое-кто тихо переговаривался по своим делам.

Все было как обычно на заседаниях палаты общин. Хит тоже по обыкновению перебивал Вильсона, задавал ему каверзные вопросы, произносил гневные тирады. Но вот к Хиту подошел служитель и протянул лист бумаги. Это было сообщение о выборах лидера тори. Прочитав, бывший премьер молча встал со своего места — по левую руку от спикера на передней скамье — и поднялся на несколько ступенек. Он шел вверх по лестнице, но в действительности с головокружительной скоростью падал вниз. Отныне Хит превратился в «заднескамеечника».

Когда в 1979 году на следующих парламентских выборах консерваторы победили и Тэтчер стала первой в истории Англии женщиной-премьером, она наотрез отказалась ввести в правительство Хита.

Тэтчер не зря называют «железной леди», чего-чего, а металла в ее голосе предостаточно. Он звучал уже в пору ее детства. Когда девятилетняя Маргарет выиграла в школе приз, учитель заметил:

— Тебе повезло.

— При чем тут везение! — возмутилась будущая премьерша. — Просто я это заслужила.

Такая позиция, замечает «Дейли миррор», отталкивает и учителей и… монархов. Газета пишет, что королева без энтузиазма и даже со страхом ждет по вторникам встречи с госпожой Тэтчер. Ее величеству приходится выслушивать длинные нотации лидера консерваторов, которые произносятся безапелляционным тоном.

Впрочем, таким же тоном произносятся и официальные речи. «Пусть наши дети, — вещает леди номер один, — растут высокими, и пусть одни из них будут выше других. Англия должна быть страной, где у людей есть «право на неравенство».

С металлом в голосе Тэтчер ратует за кастовость в образовании, частное здравоохранение (медицинское обслуживание в Англии преимущественно бесплатное). Она не призывает, а требует обнести Британию частоколом ядерных ракет.

И еще к одному стремится Тэтчер — надеть смирительную рубашку на рабочих. Она не желает, ну никак не желает извлечь уроки из судьбы ее предшественника. А ведь хотя те бурные события стали историей, однако остались пружины, которые приводят в действие механизм политической жизни Британии, законы, по которым живет страна.

В Англии впервые в мире пролетариат выступил как организованная сила, именно в тред-юнионах вырабатывались формы и методы его борьбы — стачки, пикеты. И после того как консерваторы дважды за один год потерпели поражение на выборах, стало ясно: быть или не быть тому или иному правительству — решает трудовой народ.

Памятник в Меридене

Мериден — зеленый поселок в ста шестидесяти километрах от столицы. Среди миниатюрных, словно игрушечных домиков возвышается остроконечное сооружение — памятник велосипедистам, погибшим в первую и вторую мировую войну.

Необычному памятнику Мериден обязан своей известностью. А славу ему принес завод «Триумф», где был создан первый в стране крупный рабочий кооператив.

Метрах в пятистах от завода меня обогнал «пежо» и преградил путь. Из машины вышел мужчина в роговых очках.

— Ваши документы, пожалуйста.

Он долго изучал нотификацию — документ, который сотрудники советских учреждений, собирающиеся выехать за пределы Лондона, должны заполнить и отослать в Форин офис — министерство иностранных дел — не позже чем за двое суток до отъезда, указав, куда и зачем едут, на каком виде транспорта (если на машине, то ее номер), где будут останавливаться. Просрочил положенные сорок восемь часов — откладывай поездку. Для журналиста эта система крайне неудобна, поскольку событие, о котором надо писать, часто происходит неожиданно.

Мои документы оказались в порядке. Но представитель властей, а он отрекомендовался именно так, приложил немало усилий для того, чтобы я не попал на «Триумф». Вначале убеждал, что ехать бессмысленно, потому что меня все равно туда не пустят. Потом, перейдя на угрожающий тон, дал совет не посещать завод, если я не хочу очень больших неприятностей.

На том мы и расстались. Я отправился навстречу «неприятностям», а представитель властей ехал следом, видимо надеясь, что в последний момент я передумаю.