Чтение онлайн

Ему удалось раскрыть крупный международный синдикат контрабандистов. Центр синдиката находился в Коломбо, отсюда по воздуху и морю — но всегда тайком — самоцветы доставляли в Сингапур, Таиланд, Гонконг. В этих странах был больший выбор ланкийских минералов, нежели в самой республике! А Гонконг не зря полушутливо именовали «музеем драгоценных камней Шри Ланки».

Камни часто попадали в домик с облупившимися стенами на улице Вадкон-роуд в Бангкоке. Кто мог предположить, что в этой развалюхе скрывают бесценные сокровища? Тем не менее именно в ней, неподалеку от «китайского города», находился транзитный пункт украденных драгоценностей: после сортировки и шлифовки их пускали в продажу.

Оборот синдиката ежегодно составлял около двухсот миллионов долларов. Наряду с профессиональными контрабандистами в него входили и «любители», в основном бизнесмены, дипломаты, государственные служащие. Среди них был и Фарук Салех. Местом встречи обычно избирали «Капри» или «Маунт Лавинию», в эти клубы, где собирались «сливки общества», постороннего не пускали.

В списке тех, кто незаконно торговал драгоценными камнями, оказался и бывший генерал-губернатор Цейлона Оливер Гунетиллеке, перебравшийся в Лондон. Прежнему верховному представителю британской власти предъявили семнадцать обвинений! Однако Гунетиллеке не приехал в Коломбо «по состоянию здоровья» и избежал суда.

Как добиться того, чтобы самоцветы приносили прибыль стране? И в Шри Ланке усилили таможенные ограничения. Создали государственную корпорацию драгоценных камней, она взяла под контроль промысел и добычу минералов. Стали регулярно проводить в Коломбо аукционы, доходы от которых идут в государственную казну.

На аукционе глаза разбегаются от обилия камней. Неудивительно: в Шри Ланке находят все минералы, за исключением алмазов и опалов; по их разнообразию (свыше сорока видов) остров уступает лишь Бразилии. Камни украсили бы любой перстень, кулон, ожерелье, серьги. Розовые и алые рубины. Угольно-черные ониксы. Сапфиры, аметисты, цирконы. Камни сверкают, переливаются всеми цветами радуги. Длинный и сложный путь отделяет эти чудесные гладкие кристаллы от извлеченных из земли минералов.

Огромное значение при обработке самоцветов имеют опыт, глазомер, твердость руки. В Шри Ланке этим искусством, как и торговлей драгоценностями, занимаются в основном мавры. Они настоящие волшебники своего дела. Рассказывают, что ланкийским мастерам удалось даже раскрыть секрет изменения цвета некоторых камней. Они могут превратить дымчатый топаз в прозрачно-золотистый. Для этого топаз запекают в хлеб. Подвергаясь равномерному нагреву, он светлеет, приобретает редкую и очень красивую окраску. Агаты варят в меде и серной кислоте, получается необычный черный камень с белыми прожилками. Но окраска самоцвета меняется только снаружи, если вы расколете его, то увидите природный цвет.

К сожалению, камни часто обрабатывают примитивным способом. Даже станком не назовешь приспособление для шлифовки — укрепленный на горизонтальной оси диск, который гранильщик вращает при помощи приводного ремня. В результате месяцы упорного труда уходят на отделку одного камешка, а качество шлифовки (оно проверяется по тому, как минерал отражает падающий на его поверхность свет) все равно не очень высокое. И на международном рынке за драгоценность не дают той цены, какую она заслуживает.

Однако «самоцветная индустрия» понемногу модернизируется. В Шри Ланку доставили японские станки. В центрах по обработке драгоценных камней молодых людей обучают этому искусству. В городе Эхелиягода построена фабрика по гранению и шлифовке.

Раньше владелец шахты оценивал добытый камень как можно дешевле. А продать старался за максимальную сумму. И получалось, что рабочих бессовестно обкрадывали — по договору, заключенному между хозяином и ими, старателю полагалось пять процентов от стоимости найденного камня. Найденного, а не проданного!

Нередко в день выдачи зарплаты хозяин бросал рабочему:

— Тебе сегодня ничего не полагается. То, что наработал, ушло на еду и жилье. Больно много ты ешь. А не нравится, можешь убираться!

Не сладко приходилось и старателю-одиночке. Если счастливчику попадался, скажем, самоцвет стоимостью в две тысячи долларов, ему никто из торговцев не давал и пятисот. Он мог обойти все магазины и лавки, и везде подтвердили бы назначенную цену: рука руку моет!

Теперь представители государственной корпорации следят за оплатой труда на шахтах, за тем, как устанавливается цена найденного камня.

…Встреча продавца и покупателя в магазине «Ювелирные изделия» превращается нередко в настоящий спектакль. И тот и другой спорят, убеждают, просят, размахивают руками, выходят за дверь, чтобы через минуту вернуться. Идет состязание в хитрости, опыте, красноречии, даже, если хотите, интеллекте. А попросту говоря, оба вовсю торгуются.

Но сколько раз бывало, что покупатель, считавший себя победителем, на поверку оказывался побежденным. Он думал, что выгодно приобрел золотое ожерелье. Однако прошло два-три месяца — и ожерелье потускнело. А потом и вовсе стало зеленоватого цвета. Ясно: золото фальшивое. Но попробуй получить назад деньги!

Ныне в Коломбо действует лаборатория, где каждый бесплатно проверяет подлинность купленной драгоценности и ее настоящую цену.

Бурные страсти бушуют в Шри Ланке из-за самоцветов. Ведь это не просто камешки, а драгоценные. Но дело и в другом — в процессах, которые происходят в стране. Чтобы яснее разобраться в них, возьмем, казалось бы, самую что ни на есть «прозаическую» область — сельское хозяйство.

Едем из Коломбо в Канди. Где-то я прочитал: для чужестранца поездка в Канди — незабываемое событие, это как подарок ко дню рождения. Действительно подарок! За каждым поворотом, каждой скалой открывается новый вид — один прекраснее другого.

По этой дороге в разное время ездили по-разному. Португальцы предпочитали персидских скакунов. Англичане — паланкины. Наступление века техники было отмечено открытием в 1867 году первой железнодорожной колеи: Коломбо — Канди. Спустя сорок лет в столице появилось фыркающее и громыхающее чудовище — первый автомобиль, привезенный из Лондона.

Наша машина не фыркает и не громыхает, стрелка спидометра упорно показывает семьдесят миль — почти столько же, сколько на английском мотовее. И движение, как на Британских островах, левостороннее.

Дорога оживленная. Перед машиной, не обращая внимания на наши отчаянные сигналы, снуют пешеходы, петляют босоногие велосипедисты, тащатся телеги, разгуливают коровы, бегают собаки.

По обеим сторонам шоссе — хижины, у входа в них высятся горы кокосовых орехов, ананасов, грейпфрутов, бананов. До приезда в Шри Ланку я никогда не думал, что существует такое разнообразие бананов: зеленые, красные, желтые, длинные, маленькие, пузатые… У каждого сорта свой вкус, свой аромат.