Чтение онлайн

— Что-нибудь известно о судьбе ваших коллег?

— Хак Сокана — виртуозного скрипача — задушили. Син Сисамут — один из лучших певцов — умер от голода. О других я ничего не знаю.

— Каковы ваши планы?

— Мне помогли раздобыть музыкальные инструменты. Нашли и бумагу, а это было не просто сделать. Обеспечивают едой, выделяют одежду. В общем, у меня есть все, что нужно для работы, и прежде всего — боевое настроение. Пишу теперь музыку. И стихи тоже.

У кампучийцев богатое искусство, замечательная литература. Народный эпос «Реам Кер» стоит в одном ряду с индийской «Рамаяной», а герой многочисленных сказок, хитроумный Тхмень Чее, крестьянский парень, умеющий перехитрить всех, даже смерть — это кхмерский Ходжа Насреддин. За минувшие четверть века появились романы Енг Сая «Цветок расцветший, цветок увядший» о жизни в окрестностях Пномпеня, Роз Пина «Будущее» о молодом поколении кампучийцев, Ум Сама «Бедняцкая кровь» о тяжелой судьбе нищего студента.

— Никого из них не осталось в живых, — сказал Рей. — Но наш народ талантлив, и наверняка появятся новые писатели. Я встретил бойца О Мая, он написал превосходное стихотворение. Послушайте последние строки: «Мать учит своих детей, отец учит своих детей: помните о страданиях нашего народа. Отныне и навсегда Кампучия будет свободна».

У Рея, как и у Тана, множество дел. Помимо всего прочего, он организует национальный театр и ездит по деревням, комплектуя труппу.

Наш разговор прервали аплодисменты — концерт окончился. И хотя представление продолжалось меньше часа и в нем участвовало лишь два человека, зрители были счастливы.

На следующий день Тана снова и снова заговаривала о концерте. Правда, один раз, горестно вздохнув, произнесла:

— Моя лучшая подруга не дожила до этого дня!

Тана достала из сумочки фотографию, на которой смеялась девушка. Они вместе учились в Москве, вместе вернулись домой. Но в живых осталась лишь одна из них.

Еще дважды я приезжал в Кампучию, и встречался с Тана, Реем, другими знакомыми. До чего же стремительно там все менялось!

Останавливаюсь в «Монороме». Когда-то на моих глазах отдирали доски с его дверей и окон. А теперь это комфортабельная гостиница: просторные номера, бесперебойно работающий лифт, магазин, где можно приобрести сувениры. В отеле есть вода, свет. Правда, зеркало пока не в каждой комнате.

Улицы Пномпеня заполнены народом, машинами, велосипедами. Отремонтированы бензоколонки, появились регулировщики. Повсюду — магазины и лавочки. На рынках пора безденежного обмена канула в Лету, все продают и покупают за риели.

На центральном проспекте Сон Нгук Миня какофонию «транспортных звуков» перекрывает голос из репродуктора. О чем сообщают? Об уборке урожая. О подготовке к новому учебному году. О борьбе с наводнением. О приезде в Пномпень лаосской делегации…

Впрочем, помимо радио в Пномпене уже работает телевидение.

Помню этот дом, он был полуразрушен. Теперь — будто вчера выстроен! В нем — Кампучийское телеграфное агентство (СПК). Агентство каждый день выпускает информационный бюллетень.

Я побывал на двух заводах — текстильном и фармацевтическом. Все не обойдешь — их в Пномпене далеко за пятьдесят.

Не посетишь и все вузы, поэтому я ограничился одним — политехническим институтом. За встречами со студентами и преподавателями (среди них и из СССР) не заметил, как пролетел день.

Чисто, опрятно в пагоде Унналом — не то что в прошлый раз! Тогда в музее, где хранились подарки из других стран, была гора искореженных сокровищ, осколки фарфора. В библиотеке от древних манускриптов остался лишь пепел — солдаты расправлялись с книгами, как с ненавистным врагом: прокалывали штыками, рвали на части, бросали в костер. Из главного здания вынесли статую Будды и алтарь, поставили трибуну из черного дерева, длинные столы и скамьи — тоже черные, место Будды занял… Пол Пот и принялся вещать о строительстве «настоящего социализма».

Теперь в пагоде снова высится статуя Будды, возле нее — крессели, ритуальные палочки. Бонза рассказывает, что ежедневно сюда приходит около двухсот человек.

Изменилась не только столица, а вся страна.

Сажусь в поезд, и через пять часов — в Баттамбанге. Разве мог представить себе такое весной семьдесят девятого? Тогда поезда не ходили, железнодорожное полотно заросло травой. Ныне отремонтированы сотни мостов, тысячи километров шоссейных и грунтовых дорог.

Восстановлены плотины на рисовых полях. Это очень важно, поскольку рис — основной продукт питания. Вновь белые горбатые быки тянут телеги. Степенно вышагивают слоны, на их широких спинах — корзины с седоками.

Интересно, а как выглядит Свайриенг, город, с которого началось мое знакомство с землей кхмеров? «Ребра» — каменные подпорки — кое-где остались, но в основном на их месте появились пайотт. Во многих кирпичных домах живут. В одном из зданий — школа, в другом — больница.

Защитник Народной Кампучии

А в третьем — кинотеатр. Теперь кинотеатры — непременная принадлежность любого города. На фестивале в Лейпциге главный приз завоевала кампучийская документальная лента. А на XII Московском кинофестивале картине «Как тебя зовут?» присудили золотой приз. Как раз этот фильм я посмотрел в Свайриенге.

Приятный сюрприз ждет и на окраине города. Во дворе юноша рисует на холсте. И вот уже любуюсь работами художника. Грациозные апсары. Ангкор Ват. Центральная улица Свайриенга. А это картина из цикла «Кошмарная ночь» — палачи ведут своих жертв к месту казни…

Строя новую жизнь, кампучийцы не могут, да и не собираются, вычеркнуть из памяти то, что было. В первый приезд сюда я остался верен своему решению и не спросил Кэм Тана, как случилось, что она уцелела. Теперь девушка сама говорит:

— Я была возле собственной могилы.

Как-то «соансрок», наблюдавший за порядком в коммуне, заявил ей: послезавтра тебя убьют, ты, оказывается, агент империалистов. Видимо, они узнали о ее прошлом.

Но на следующий день патриоты освободили Пномпень. Полпотовцы бежали из деревни. А туда вступили бойцы Народной армии. Один из них повел девушку в джунгли и показал яму, которую выкопали для нее и еще четырех человек. Яму, в отличие от тысяч других, каратели не успели заполнить телами своих жертв…

— Знаете, что поддерживало меня в эти страшные годы? — заметила Тана, — Воспоминания о Москве, о моих московских друзьях. Я, как и моя страна, родилась во второй раз, и сейчас отдаю все силы тому, чтобы Кампучия процветала.

Так и происходит. Кампучийцы подняли головы, расправили плечи.

Заслуга в этом принадлежит и соседям кхмеров, которые вместе с ними воевали против полпотовцев. Да и сейчас они, чем могут, помогают жителям древней земли Ангкор Ват. Я в этом сам убеждался во Вьетнаме, где за последние годы побывал трижды.