Чтение онлайн

– Парня-то хоть сбережешь? – вздохнув, спросил у Маньяка Вячеслав, с тоской глядя на юного спецназовца.

– Постараюсь, – буркнул тот, прикладывая руку ко лбу раненого, а вторую – к его груди. – Сейчас вот добавлю ему силенок, да к князю вернусь.

– А может, двоих вытянешь?

– Я даже без этого парня князя долго не удержу. Подсобить уйти в светлый ирий – это еще потяну, но не боле.

Вячеслав в ответ только зло скрипнул зубами, но сдержал себя.

Вернулись они втроем, как и уходили. Впереди шел Маньяк, чуть сзади – воевода, а последним плелся Минька.

– Как там он? – встретил их вопросом Константин.

– Так же, – ответил ведьмак и заметил: – Ты бы поспешил, княже. Мне его надолго этой ночью оставлять нельзя. И тебе одному туда не уйти.

– Ты куда его торопишь, нечисть болотная?! – не выдержав, сорвался Вячеслав.

Маньяк кинул на воеводу злой взгляд, но тут же пробурчал, низко склонив голову:

– Это не сам ты – печаль в тебе за друга сердешного словеса поганые изрекла, а посему прощаю за них. Тороплю же, потому как этой ночью не удержать мне их обоих, – пояснил он. – Я ведь не всесильный. И мне предел имеется.

– Тогда иди к нему, – медленно поднялся на ноги Константин.

– А… ты как же? – оторопел ведьмак.

– Иди, – твердо повторил князь. – И вы тоже… идите, – обратился он к друзьям. – Там вы нужнее.

– Может, хоть ему дозволишь остаться? – кивнул Маньяк на Вячеслава. – Ежели что, так он хоть… – Он, не договорив, выразительно покосился на меч воеводы.

– Славка все равно не сможет, – быстро перебил князь друга, уже открывшего было рот в праведном негодовании.

Наступило молчание. Ведьмак явно трусил, то и дело вытирая выступавший на лбу пот своей войлочной шапчонкой. Изо всех троих только он мог, хотя и с трудом, представить себе ужасную картину того, что должно было случиться. Остальные просто смотрели на князя: Минька с каким-то детским простодушным восторгом, совершенно ничего не представляя, но считая, что именно так и надо поступать, а Вячеслав… Трудно сказать, что он думал. Лицо его оставалось бесстрастным, и только заходившие на скулах желваки давали понять, что на самом деле воевода далеко не так спокоен, как это может казаться.

Константин же смотрел даже не на них, а куда-то вдаль, поверх их голов, будто разглядывал что-то, видимое лишь ему одному.

– А может, я и впрямь останусь, – нерешительно предложил Вячеслав. – Не затем, конечно, чтобы ну… того, но вдруг я действительно помочь тебе сумею.

– И нас заодно предупредил бы, когда час настанет от тебя разбегаться, – жалобным тоном добавил ведьмак, в очередной раз вытирая шапчонкой обильный пот на лысине.

– Не надо. Ты свой бой уже выиграл, Слава. И не один, – спокойно ответил Константин. – Теперь мой черед. А разбегаться никому не придется, – обратился он к Маньяку. – Если я и не одолею, то ему все равно не победить. Всего себя сожгу без остатка, но ему не достанусь.

– Вспомни, что Васса сказывала, – возразил было ведьмак. – Вспомни и помысли – не потому ли она тебе про другую дорожку поведала, что от ентих глупостей остеречь хотела?

– Может, и так, – согласился Константин. – А может, и не совсем. Я сейчас, пока ребятам рассказывал, про другие ее слова вспомнил. О рассвете, который за сумерками приходит.

– Или ночь, – заметил Маньяк.

– Или ночь, – эхом откликнулся князь. – Но это мы еще поглядим, – зло пообещал он кому-то невидимому. – К тому же лучше пусть ночь, чем жить в вечных сумерках. Знаешь, как один великий царь развязал сложный узел? Рубанул его мечом, и вся недолга.

– То узел, а то Хлад, – не унимался ведьмак. – Попробовал бы он тут рубануть, а я бы на него посмотрел. И супротив кого ты меч собираешься обнажать?

– А я голыми руками.

И в этот самый миг из глухой темноты донесся стон Николки. Прозвучал он так отчетливо, будто спецназовец находился совсем рядом.

– Подтверждает, – заметил Константин. – Ну, все. Идите.

– А попрощаться, – заикнулся было ведьмак, но тут же получил увесистый тычок в бок от стоящего рядом воеводы.

– Русские князья так просто не помирают, – почти ласково пояснил Вячеслав и, приняв командование на себя, распорядился: – Всем кру-у-у-гом! К раненому шаго-ом марш!

И столько властной уверенности прозвучало в этом голосе, что оба его спутника послушно развернулись и направились к Николке. Вячеслав, уходивший последним, обернулся, внимательно посмотрел на друга и удовлетворенно кивнул:

– Удачи тебе. Хотя сдается мне, что б ни случилось, а свое сражение ты уже выиграл… Рюрикович.

– Пока еще нет, – вздохнул Константин, не поняв друга.

– С самим собой, – пояснил тот.

– А Хлад?

– Себя одолеть тяжелее всего, – улыбнулся ободряюще воевода.

Дождавшись, пока друг скроется в непроглядной темноте, Константин неторопливо улегся на мягкую, пружинящую, как тугой матрац, сосновую хвою.

Вот и все. Свой выбор он сделал. На этот раз окончательный. Что-то изменить было уже нельзя, и оставалось только одно – принять бой.

«Если бы еще и знать, чем и с кем драться, то совсем хорошо было бы», – подумал Константин и устало закрыл воспаленные глаза.

Сон пришел почти сразу, тягучий и черный, как расплавленная смола. Дверь в неведомое была совсем рядом – рукой можно коснуться. Давление на княжескую спину неумолимо нарастало с каждым мгновением, тяжелое и неумолимое, как надгробная гранитная плита. Сил для сопротивления практически не оставалось. Секунда-другая, и все. Кто-то жадный и невидимый с хрустом вгрызался ему в загривок, вожделенно всасывая в себя всю его энергию.

Запоздалое сожаление, что напрасно он решился на это противостояние, пришло к нему, еще больше ослабляя волю, но он тут же отогнал его прочь. Что сделано, то сделано, и сейчас оставалось только драться.

«Врешь, упырь поганый! – подумал он с какой-то бесшабашной веселостью. – Мне теперь терять уже нечего!» – и повернулся лицом к неведомому страшилищу.

Ослепительная чернота злобно вспыхнула перед глазами и ожгла их непереносимо ярким мраком… Константин еще успел подумать, что так не бывает, что мрак не может, не должен сверкать, но тут же воочию убедился в правоте выражения: «Непроглядная ночь ослепила его». Он действительно ничего не видел. Даже темноты. Перед ним что-то было, равно как и вокруг него, но что?!

Впрочем, размышлять на эту тему было некогда. Не до того. Бывают в жизни минуты, когда любые, даже самые неправильные действия, все равно намного правильнее самого мудрого раздумья. И Константин пошел вперед. Точнее, попытался идти.

Это была уже не защита – атака. Грудью, напролом, как это умеют и делают только на Руси. Его не пускали, крепко держа со всех сторон, но он не сдавался, продолжая ломиться что есть сил. Их у него оставалось мало. Очень мало. Но Константин не экономил, щедро выплескивая их из себя. Не скупясь, не утаивая капельку на донышке. Не скупясь, без остатка. Пан или пропал. Только так, иначе все затеянное ни к чему.