Чтение онлайн

***

– Меч я ему сделал, но Иешуа все равно остался ему нужен, жаль, я тогда не понимал зачем.

Глава 65

Глава 65 - Цветущий грех

Каин следовал за Иешуа и его учениками, стараясь не оставлять того одного. Люцифер мог появиться в любую минуту, потому Каин все чаще надевал на себя морок невидимости и ступал босыми ногами по холодным камням, время от времени становясь зримым. Здесь его знали, как Иоанна и это имя Каина вполне устраивало, каким бы смыслом его не дополнял Иешуа.

В тот день, небо серым грязным полотном опустилось низко над землей. Птицы давно спрятались, и путь стал сер и печален.

– Видите смоковницу?!
– спросил Иешуа, указывая на дерево впереди.
– Мы сейчас подкрепимся.

– Но ведь сейчас не время собирать плоды, - тихо напомнил Иуда, самый верный и в то же время самый разумный из последователей.

– Ты сомневаешься в слове учителя?
– тут же зло спросил Петр.

Иуда только неловко улыбнулся, почти виновато.

– Иуда прав, - спокойно ответил Иешуа, - но если я попрошу Бога - отца своего, он мне не откажет.

Говоря это, он безошибочно смотрел Каину в глаза. Он один мог его сейчас видеть и от этого дерзкого взгляда Каина прошиб холодный пот.

Он знал, что люди грешны, алчны, что они часто поддаются порокам и увлекаются своим величием, но он никак не ожидал, что его станут просить о таких глупых бессмысленных чудесах.

Каин мог взмахнуть рукой, и дерево было бы усыпано сочными свежими плодами, вернее каждый из идущих рядом с ним поверил бы в них. Они могли бы попробовать мякоть спелого инжира и даже насытиться ею, но Каин не стал ничего делать.

Смоковница так и осталась усыпана темными листьями, за которыми ни одного плода не нашлось.

Ученики растерянно посмотрели на Иешуа, но так ничего и не сказали, а названный сын бога всерьез разозлился.

– Да не будет на тебе плодов больше никогда!
– зло воскликнул он и ускорил шаг.

Его уши горели от стыда, а Каин шагал за ним следом, опуская глаза и никак не мог понять, почему все, к чему он прикасается, так быстро превращается в чернь.

***

– У меня наверно дар развращать людей, - шутливо сказал Каин, отстранившись от стола.
– Ну и не только людей. Я просто хочу им добра, а оно оборачивается злом. Добром вымощена дорога к отцовскому трону - не иначе. Только тогда я этого не понимал и смеялся на возмущения Иешуа.

***

– Что ты наделал?
– кричал ночью Иешуа, когда все остальные уснули.
– Теперь они не станут верить ни одному моему слову! Тебе же это ничего не стоило. Просто пару плодов на старом дереве.

– Они не были нужны ни тебе, ни твоим спутникам, - насмешливо отвечал Каин.
– Или, по-твоему, все это только игра? Захотел плод - получил? Что ты хотел им этим показать?

– Что моему слову можно верить!

– Глупому слову? Прекрати, если бы ты хотел накормить голодных плодами, я бы их тебе дал, а так - нет...

– Тогда иссуши это проклятое дерево! Не оставь на нем ни листочка!
– требовал Иешуа.
– Они должны увидеть, что слово мое что-то значит.

– Я не стану этого делать, - пожал плечами Каин, вдруг увидев во взгляде Иешуа того самого Люцифера, которому вовремя не сказал «нет», а теперь и остановить ничего не мог.

***

– Я тогда не предполагал, чем все это может обернуться, - вздохнул Каин.
– Я просто хотел, чтобы он понял, что его власть над людскими умами, та, которую он желал на благо людей, не должна превращаться в игру его личной гордыни. Нет, вы не подумайте, Иешуа был хорошим человеком. Просто он был человеком, и толпа, ловящая каждое его слово, кружила ему голову, как любому смертному. Я напомнил ему ночью о его целях, показал как он близко подошел к тем, кого решил осудить, и он даже со мной согласился. Извинился за вспыльчивость. Сказал, что я прав и ему стоит объясниться с учениками. «Я должен сказать им, что был не прав, что сделал это, чтобы показать, как важны цели и праведность желаний, и даже прихоти великих не могут исполняться во вред порядку в самом мире», - сказал он мне, а я лишь посмеялся, что он назвал себя великим. Пафосно это все звучало, но на обратном пути, когда он как раз хотел поговорить с учениками у все еще бесплодного дерева - то оказалась мертво.

***

– Смотрите!
– воскликнул Петр.
– Смоковница-то засохла!

От этого возгласа Иешуа вздрогнул и обернулся на Каина. Тот в ответ лишь плечами пожал. Он ничего не делал, мнение свое не менял, но у дороги стояло совсем сухое дерево. Даже корни его выступили над землей каменистыми лишенными жизни тяжами.

«Боже! Как такое может быть!» - мысленно взмолился Иешуа, от страха даже глаза к небу подняв.

Бог его конечно же не слышал, а Каин, уловивший эти мысли, только зубы крепче стиснул, глядя на сухое дерево.

«Что же мне теперь делать?» - спрашивал Иешуа, пытаясь найти ответ, но Каин не стал ему помогать.

– Все потому что она отказалась нас кормить, - сказал Петр гордо.

– Она и не должна была, - беззвучно прошептал Иуда, но Каин заметил эти слова, глядя на дрогнувшие губы молодого человека.

Иешуа положил руки на плечи обоих, явно надеясь их примирить и сказал:

– Это просто вера. Вы поверили в меня, я попросил у Бога кары для жадного дерева, и получило оно ее, а теперь идем. Наш путь не близок.

Обычно он говорил много дольше и вдумчивей, а теперь руки у него дрожали. Идя мимо сухого дерева, он с ужасом оборачивался. Ему казалось, что он сам иссушил его, а верить в это не хотелось, но, обернувшись, вдруг увидел ангела.

Солнечный луч упал на его белые крылья, и Иешуа глазам своим не поверил. Ему вдруг показалось, что Бог действительно ответил ему.

– Мы встретимся ночью, - прошептал зеленоглазый ангел, и ветер донес его слова.

– Учитель?
– осторожно обратился к Иешуа Иуда, пытаясь понять, что заворожило мужчину в луче солнечного света.

Очнувшийся Иешуа моргнул, посмотрел на ученика, затем на свет, но ничего в нем не найдя, просто повторил:

– Идем.

Показалось ему или нет, он так и не понял, разве что заметил, что вместе с ангелом исчез и его верный друг Иоанн.

– Это плохая шутка, - сказал Каин, подойдя к Люциферу, - и эти поддельные крылья тебе не к лицу.

– Ну, наколдовать настоящие ты же мне не хочешь, - ответил Люцифер, скидывая с плеч деревянные крылья с белыми перьями.

Каин хотел сказать, что они никогда не будут настоящими, но не смог, чувствуя вновь укол вины под ребрами.