Чтение онлайн

Голову особенно не ломайте, сообщает Николай Николаевич. Наша с вами встреча – дело случая. Вот нам только не хватало мелкими экономическими преступлениями заниматься, есть все-таки заботы поважнее. Но раз уж так получилось, давайте познакомимся поближе. Кое-что нам, конечно, про вас известно, но, может быть, вы сами что-то хотите рассказать?

Да нет, вроде, говорю, ничего такого, что бы вас могло заинтересовать.

Да вы об этом не задумывайтесь, мы сами решим, что интересно, что нет, вы рассказывайте.

И завязался какой-то странный разговор, пустой, на самом деле, ни о чем. Я несу всякую чушь – ну, там, конечно, круг общения у меня того… всякие попадаются люди… надо быть разборчивее, я понимаю… пьянка, да, случается… и общественной работой, конечно, мало занимаюсь, но это из-за того, что загруженность большая по месту учебы, а там-то у меня всё в порядке, показатели успеваемости хорошие…

Откуда только слова-то эти во мне взялись – общественная работа, по месту учебы, показатели успеваемости – от ужаса, наверное. Так человек собаке зубы заговаривает, когда она на него рычит.

Николай, значит, Николаевич, делает вид, что ему это все очень интересно, записывает даже что-то на листке бумаги. Когда в дверь постучали и он пошел открывать, я приподнялся и глаза запустил в его записи. Ничего там было не разобрать, просто каракули какие-то.

Что же, думаю, все это означает? И что они про меня на самом деле знают? Про то, что было в сентябре, – могут? Теоретически – да, потому что в этом городе все мелют языком почем зря… но в чем смысл?… сейчас-то уже след простыл, тогда надо было предъявлять, и я бы не отвертелся… или им все равно, когда?..

Часа два эта нудятина продолжалась. Дошли уже до полного бреда. Часто ли в театр ходите, что в кино видели, какие литературные новинки привлекли внимание? Так прямо и сказал – новинки.

Вообще, отвечаю, нечем похвастаться. В кино ходил недавно, но с девушкой, поэтому не помню даже, что смотрели, а в театр хороший билетов не достать, из книжек «Мастер и Маргарита» понравилась, но это же теперь у нас издано, официально, вы же знаете…

Да, да, говорит, конечно, я слежу. А вопросами религии интересуетесь, Владимир? – доверительно так спросил, уже без отчества.

Вот уж от чего далек, так это от религии. Совсем неинтересно. С чистой совестью я ему ответил, между прочим, потому что, правда, не увлекает, а если, думаю, это намек на то, что досками занимался, – то зря, не было такого.

Ну и напрасно, вдруг говорит Николай Николаевич. Мракобесие – это одно, а корни свои надо знать, это же часть истории каждой народности, такие вещи надо разделять. Вы что же, и в синагоге никогда не бывали?

Не бывал.

Совсем неинтересно?

Совсем.

Ну хорошо. А скажите… вот если бы вы вдруг случайно услышали или узнали что-то такое, ну, что могло бы представлять для нашей организации интерес – сообщили бы?

Да, разумеется, я же…

А и ладно, вдруг сказал Николай Николаевич, посмотрев на часы. Ого, как мы с вами засиделись-то. Давайте подводить итоги.

Давайте.

У меня, Володя, сложилось о вас очень хорошее впечатление, вот, правда. Вы молодой человек, образованный, интеллигентный, с перспективой. То, что мы в таком месте встретились – так это просто неудачное стечение обстоятельств, я думаю. Могли бы и в компании какой-нибудь познакомиться и даже подружиться, как считаете?

Ну да, наверное, конечно…

Вот видите. Вы со мной откровенно разговаривали, и я решил, что вам можно доверять. Смотрите, тут какое дело… Я-то сам не москвич, честно говоря, я тут на учебе у вас, в Высшей школе. Вот, учусь, значит, потому что расти надо. Так у нас там есть предмет один, у нас по нему практика как раз, зачет сдавать надо, вы же понимаете, сами сейчас квалификацию повышаете, вот меня и прикомандировали сюда.

Понятно.

Он засмеялся. Студиозус студиозуса, говорит, всегда поймет и поддержит, братство у нас такое.

Ну, значит, что мне надо-то, Володя… Да собственно, формальность мне нужна, бумажка для отчета, иначе плакала моя практика. Вы мне напишете, что с вами проведена беседа, вы все осознали, впредь не повторится, и если что, то вы как настоящий советский человек и комсомолец, естественно, придете и расскажете. Вот и всё, и разбежались по своим делам.

Можно, говорю, Николай Николаевич, вопрос?

Оставьте вы уже этого Николаевича, тем более, что вы, наверное, догадываетесь… ладно, сейчас про другое… спрашивайте, конечно, все что угодно.

Почему именно я? Вон же полный коридор…

Ладно, говорит, отвечу честно. Есть у вас один выигрышный момент. Я же не зря вас про синагогу спросил. И вот только поймите меня правильно. Для меня антисемитизм – вещь непростительная, я этого вообще не переношу, просто ненавижу. У меня учительница была по истории, Наталья Дмитриевна, Рабинович ее фамилия, она мне как мать была… и вообще… Но время такое, Володь, вы же не хуже меня все понимаете. Есть люди, а есть сионистские круги, что я вам-то буду рассказывать, вам же все это читали. Наше дело простое – быть в курсе настроений, и начальство нас ориентирует соответствующим образом. Ну, понятно я объяснил, чем вы от всего коридора отличаетесь?

Понятно… и что я должен написать?

Да господи, ну вы же взрослый человек, как будто объяснительных не писали… оказался в стесненных материальных обстоятельствах, оступился в первый раз, осознал, не повторится…

Давайте бумагу.

Вот и отлично.

Написал я эту муть. Протягиваю ему. Он прочитал – то, что надо, говорит. Только вы забыли, что я вам еще говорил – про помогать нам, если что. Но и правильно, так даже лучше, мы это сейчас отдельно оформим. Вот вам еще лист, пишите: «Я, такой-то, даю согласие на негласное сотрудничество с органами государственной безопасности», число, дата, и подпись ваша.