Чтение онлайн

– Разумеется, нет.

– Интересно, почему?

Слова были произнесены таким тоном, что Мэгги почудилось, будто они повисли в воздухе и их края облизывают язычки пламени.

– Потому что я не… Ну, то есть… – Мэгги никак не могла составить фразу, которая объяснила бы Гарри истинное положение вещей. Что в постели она полный профан и даже самые рискованные фантазии фривольного журнала «Ронч» не помогли ей сохранить союз с Брайаном. Но она не в состоянии была заниматься самоуничижением, глядя в эти опасные, словно горящие голубым пламенем глаза. – Я… обычно никого не соблазняю, – наконец удалось ей вымолвить. При этом Мэгги изо всех сил старалась напустить на себя вид искушенной в интимных делах и даже слегка скучающей особы.

Гарри усмехнулся, и от уголков его голубых глаз разбежались чудесные мелкие лучики.

– Тогда для начала тебе следует попрактиковаться.

– В чем?

– В том, чтобы очаровать и соблазнить мужчину. В качестве тренажера можешь пока использовать меня.

– Хочешь, чтобы я соблазнила тебя?

Истинная Мэгги находилась настолько далеко от избранного ею образа, что даже думать всерьез не могла ни о чем подобном.

Гарри уже откровенно потешался над ней. Его лукавая усмешка настолько ускорила сердцебиение Мэгги, что возникла угроза для здоровья.

– Если желаешь, это можно назвать стажировкой без отрыва от производства.

– Но я уже и так восемь часов отсидела на работе! – жалобно произнесла Мэгги, хватаясь за соломинку и одновременно пытаясь взять себя в руки.

– Переработка будет соответственно оплачена. Получишь жалованье за полтора дня.

Мэгги порывисто встала. Это уж слишком! Какого дурака она сваляла, добровольно согласившись помочь ФБР. Что ей известно о наркотиках, сборе информации или отмывании денег? А уж о том, как соблазняют мужчину, она и подавно не знает. Сейчас она просто проводит Джонса к выходу и скажет, что бросает это дело. Хватит с нее «Океаника» и ФБР со всеми агентами, с которыми того и гляди наживешь сердечную недостаточность.

– Ну? – произнес Гарри.

Мэгги посмотрела на него, открыла рот, чтобы что-то сказать… и медленно закрыла.

Она вдруг со всей ясностью осознала: сейчас или никогда. Судьба предоставляет ей шанс на собственном опыте узнать все то, о чем до сих пор доводилось лишь читать или мечтать. Сидящий напротив человек выглядит как самый настоящий разбойник, пират или просто скверный парень, о котором она всегда грезила. Все, что осталось сделать, это пересечь гостиную и соблазнить его.

Но просто так взять и подойти к Гарри оказалось для нее самым трудным.

Он сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел, как Мэгги приближается.

Сначала она храбро села рядом с ним, но потом робко посмотрела на его губы. Следует ли начать с поцелуя или на ее месте опытная женщина сразу принялась бы раздевать мужчину?

Секунды быстро утекали.

– Если ты волнуешься насчет сексуального притяжения, то могу сразу заверить: я охотно стану твоим партнером. Хочешь, напишу эти слова на бумаге и подпишусь под ними.

– Зачем? Я тебе верю.

– Тогда поцелуй меня.

Мэгги мысленно поблагодарила Гарри за эту подсказку. Она глубоко вздохнула для храбрости и наклонилась к нему, словно притянутая мужскими ароматами – теплыми, мускусными, с оттенком мяты. Сушеные листочки этого растения находились здесь же, на столике, в хрустальной вазочке для конфет.

Положив руки на грудь Гарри, она ощутила под ладонями твердость мускулов и мерное сердцебиение.

Мэгги облизнула сухие губы и несколько мгновений смотрела в лицо Гарри, глаза которого не отрывались от ее губ. Между ними словно потрескивало, разряжаясь, электричество. И вдруг Мэгги стало безразлично, все ли она делает правильно, ей просто захотелось поцеловать Гарри.

Она прижалась к его губам и едва сдержала стон, потому что в волшебный миг прикосновения по всему ее телу словно пронесся горячий смерч. Она медленно провела кончиком языка по нижней губе Гарри и почувствовала, что тот задрожал.

Неужели это из-за меня?

Осознание собственной власти будто просочилось из мозга в остальные части тела Мэгги, одновременно отравляя и придавая ей смелости. И побуждая повторить чудесное действие. Снова и снова.

Наконец храбрость Мэгги возросла настолько, что она решилась просунуть кончик языка меж губ Гарри… И в ней будто что-то взорвалось, когда ее язык оказался в горячем влажном пространстве мужского рта. Подобно голодающему, попавшему на банкет, Мэгги накинулась на чудом оказавшееся перед ней великолепие, спеша попробовать все. Она оставила губы Гарри и принялась целовать подбородок, шею с бьющейся жилкой – слишком учащенно для того прекрасного физического состояния, в котором находился агент ФБР.

Скомкав пальцами рубашку «поло», Мэгги нечаянно вытащила ее из джинсов Гарри, но быстро оценила все открывшиеся преимущества, когда ее ладонь легла на теплую обнаженную кожу. По мере продвижения руки вниз гладкая поверхность его тела становилась все более шершавой из-за поросли волосков.

Вот бы это увидеть! – подумала Мэгги.

Эта мысль придала ей смелости, и она стянула рубашку через голову Гарри.

Несколько минут он позволял Мэгги целовать его грудь, затем произнес:

– Похоже, только ты одна здесь развлекаешься. А как насчет того, чтобы и тебе раздеться до пояса?

Ведро холодной воды не подействовало бы так катастрофически на либидо Мэгги, как эти слова. Она взглянула вниз, на свой бюст.

– О, на это не так уж приятно смотреть…

Гарри лукаво усмехнулся.

– Не скажи, отсюда так очень даже ничего!

– Это все благодаря элегантности одежды и некоторым хитростям нижнего белья. А также связанным со всем этим неудобствам, которые приходится терпеть лично мне.

– Что ж, тогда хотя бы из чувства сострадания я должен освободить тебя. Иначе как мне наслаждаться, зная, что ты мучаешься?

– Здесь так много света… – прошептала Мэгги.

– Ну… давай переместимся в спальню.

Он дотронулся губами до открытой части ее шеи, и даже это легкое прикосновение вызвало сильнейший отклик в истосковавшейся по настоящим мужским ласкам Мэгги.

– Нет-нет, я не могу…

– Эй, это ты должна меня соблазнять, не забыла? А я намекаю, что в постели почувствовал бы себя гораздо удобнее, ясно? – Он покосился на Мэгги. – Причем без света.

Она испытала чувство сильнейшего облегчения.