От всего сердца
Шрифт:
– Молодцы вы какие, ребятки… Такая любовь промеж вас, прямо сердце радуется… И еще рожайте, не останавливайтесь! Вон какие у вас деточки славные получаются! А что материально трудно, так это все образуется со временем… Как говорится, Господь ребенка дает, Господь и на ребенка дает!
Да, все было хорошо тогда… Очень хорошо. Даже института не жалко было, подумаешь, институт! Все равно когда-нибудь его окончит. Семья важнее. Вон даже Виктория Николаевна начала чаще к ним захаживать и вроде «отмякла душой», как выразилась однажды Татьяна Викторовна. Не знала она тогда, что ничего подобного с душой ее дочери не происходило, что все плохое было еще впереди…
А главное, так быстро, так страшно все обернулось! Исчезло в один миг! Не стало рядом ни Гриши, ни бабушки Татьяны Викторовны, ни крыши над головой…
– Мам… Ты чего? Я с тобой разговариваю, а ты не слышишь… – очнулась она, услышав обиженный голосок Даши.
– Прости, доченька, я задумалась! Что ты мне хотела сказать?
– Да ничего… Просто мультик давно кончился. А ты не видишь. Сидишь такая… Будто тебя нет вообще.
– Да вот же она я, что ты придумываешь! Сейчас спать будем укладываться.
– Не буду спать, не буду… – захныкал Мишка.
– Почему, сынок? Я ж тебе песенку спою, как всегда!
– Не хочу, не буду…
– Да что с тобой такое, сынок?
Ощупала его лоб, и сердце ушло в пятки: горячий, как печка! Как же она раньше этого не углядела? И глазки капризные, простудные. Что же делать теперь? Даже врача вызвать некуда… Участковый ведь не пойдет, у них прописки нет. Хотя, говорят, обязаны приходить по месту фактического проживания… Но его ж надо утром вызывать! А вдруг ночью совсем ребенку плохо будет?
И в аптеку за детским жаропонижающим уже поздно идти, разве только в дежурную… А может, «Скорую» вызвать? Только надо сначала температуру померить…
В суматоху мыслей ножом врезался дверной звонок – вот оно, началось. Квартирная хозяйка пришла. Сейчас выгонять будет. Может, и «Скорую» не позволит для Мишки вызвать. Так давеча и сказала – никаких больше отсрочек, все… Хоть земля тресни, хоть небо на голову упади…
Накаркала хозяйка, наверное. Вот земля для них и треснула. И небо на голову упало. И живи во всем этом как хочешь.
Гриша, Гриша, как же так-то? Не видишь, не знаешь… Вон даже ответить на твое письмо теперь не смогу, чтобы сообщить новый адрес… Да и где он, их новый адрес? Храм Вознесения на Троицкой улице, для проживающей в нем Варваре с двумя детьми?
– Даш, посиди с Мишей, я дверь открою…
Подошла на ватных ногах к двери, глянула в глазок. Нет, вроде там не хозяйка… Другая какая-то женщина, незнакомая. Соседка, что ли?
Не снимая цепочки, повернула рычажок замка, чуть приоткрыла дверь, спросила испуганно:
– Вам кого? Вы дверью ошиблись, наверное?
– Нет, я не ошиблась… Вы же Варвара Покровская, верно?
– Да, это я…
– Тогда это вам… Вот, письмо… Вы потеряли, наверное. В скверике около школы. Оно нераспечатанным было, вот я и подумала…
– Ой, правда? Вы письмо нашли? – сбросив цепочку, с готовностью распахнула дверь Варя.
Женщина стояла за дверью, одной рукой протягивая ей конверт и варежку, другой придерживая собаку на поводке. Варя взяла конверт, прижала его к губам, потом так же нервно прижала его к груди, с благодарностью взглянув на женщину.
– Ой, спасибо вам больше… Спасибо… Даже не знаю, как вас благодарить! Да вы заходите, заходите, пожалуйста!
– Ну что вы, я же с собакой… Да и в прихожей натопчу… Мотя, стой, куда ты?! Назад, Мотя! Как это он поводок у меня из рук вырвал… Не углядела…
Женщина перешагнула порог, а собака Мотя уже пробежала в комнату, откуда послышался восторженный визг детей. Видимо, этого визга испугавшись, Мотя притрусил обратно в прихожую, встал у ног женщины, виновато виляя хвостом.
– Как тебе не стыдно, Мотя! Смотри, какие грязные следы на линолеуме оставил! Мне стыдно за тебя, честное слово, ужасно стыдно!
Дети уже прибежали в прихожую, и Даша осведомилась вежливо:
– А можно нам ее погладить, тетенька? Ее Мотей зовут, да?
– Не ее, а его… Это мальчик, деточка. Как видишь, довольно непослушный. Хотя по возрасту уже старичок… Такой вот проказливый…
– А как вас зовут, можно спросить? – все еще прижимая к груди письмо, тихо спросила Варя.
– Лидия Васильевна.
– А я вас вспомнила, да… Я сегодня из храма выходила, и вы мимо шли… С собакой…
– Ах да… То-то я думаю, отчего мне ваше лицо знакомым показалось?
– Спасибо, спасибо вам, Лидия Васильевна! Вы даже не представляете, что значит для меня это письмо!
– Отчего же не представляю? Как раз и представляю, судя по обратному адресу. Потому мы с Мотей и решили его отнести. А теперь нам пора идти… Идем, Мотя, идем… Все вам доброго, до свидания…
Лидия Васильевна уже повернулась к двери, но та вдруг сама открылась, явив удивленное и в то же время очень суровое лицо квартирной хозяйки.
– Что здесь происходит, Варвара? – спросила она сердито, входя в прихожую и оттеснив растерявшуюся Лидию Васильевну. – Почему посторонних в квартиру пускаешь? Ты же говорила, у тебя нет ни близких знакомых, ни родственников! Да еще и с собакой! Утром новые жильцы должны прийти, а в квартире псиной будет вонять! Что это такое, Варвара?
– Даша, возьми Мишу, идите в комнату… – тихо попросила Варя, и дети послушно ушли, будто понимали, какая их матери предстоит экзекуция.
– Что это такое, Варвара, я тебя спрашиваю? – уже более грозно спросила женщина.
– Да я вам сейчас все объясню, Анна Глебовна! Моя дочка сегодня письмо от моего мужа потеряла, а эта женщина нашла его и принесла… Только и всего…
– Ну ладно, ладно… Некогда мне вникать в подробности твоей жизни… Мне надо, чтобы ты квартиру освободила. Ты вещи уже собрала? Сегодня можешь выехать?