Чтение онлайн

Мне очень хотелось порыбачить, и я даже исследовал подступы к озеру, но рыболовных снастей в наличии с собой у меня не было, и я довольствовался тем, что спокойно посрал вдали от чужих глаз почти на самом берегу. Черт, откуда мне было знать, что проложенная мной сквозь заросли просека вскоре превратится во всеобщую тропинку к воде, и каждый второй будет вступать в вонючие отходы моей жизнедеятельности? Даже вечером у костра за ужином эта тема была поднята на всеобщее обсуждение. Я сидел в полутьме у костра и краснел, слава богу, что цвета моего лица не было видно, и никто не знал, что виновником этого разговора был именно я.

Ближе к вечеру мы с Мишкой Кулаковым спрятались в кустах, поджидая девочек, которые шли к воде, чтобы помыть посуду. Естественно нам хотелось их напугать, разыграв из себя медведей. Увидев приближающуюся стайку девочонок, мы принялись зловеще рычать и издавать громкие горловые звуки, стараясь подражать косолапым. Среди девочек была Аня Замятина – особа весьма наглая, мажористая, глупая, но старательно делающая умный вид. У нас с ней как-то сразу не задалось общение, она обозвала меня Беляшом, а я ее Сомятиной. Ее папа был каким-то начальником на железной дороге, а она некоторое время успела поучиться у нас в классе, показывая всем чудеса своего интеллекта и чрезмерно раздутого чувства собственного высокомерия.

Так вот, она каким-то образом в нашем с Мишкой пискливом рычании распознала мой голос и начала кричать в сторону куста, за которым мы скрывались:

– Фууу! Беляш! Орешь там как придурок! Засунь себе своего медведя в задницу!

Прозвище Беляш меня буквально вымораживало, тем более из уст такой недалекой особы. Поэтому я выскочил из засады и погнался за ней с кулаками наготове. Анька устремилась к воде по тропе, первооткрывателем которой был я, заведомо загоняя себя в тупик. Уж не знаю, какие извилины ей это подсказали, но все обстояло именно так. Хотел бы я сказать, что она поскользнулась на моем говне и бултыхнулась в чистейшие воды озера, осквернив их тем самым, но нет. Не поскользнулся, но запнулся именно я и неловко брякнулся в кусты, тем самым потеряв всю скорость. Анька же с проворством и статью дикого кабана проломилась полукругом сквозь заросли, топча кусты и ломая ветки, отрываясь и ускользая от погони. В общем, расправа не удалась.

Папа Белышки вернулся ближе к вечеру с трофеями – парочка рябчиков болталась на его охотничьем поясе.

– Вот! Подстрелил нам на закусь, – весело сказал он взрослым и загоготал. А у тех и впрямь поздний вечер, и первая часть ночи были куда веселее нашего. Пока мы кильками в банке мирно дрыхли, они тихонько выпивали, по-буржуйски жрали рябчиков, шептались и матерно шутили.

На следующий день программа была стандартной – дети маялись со скуки, а взрослые с похмелья. Внезапно нашёлся плот, и нам разрешили на нем покататься попарно. Чем все пацаны с огромной радостью и искренним воодушевлением и занялись. Вода в озерце была чистейшей и искристо-прозрачной, и плыть по ней было безумно интересно, пялиться на дно, пытаться разглядеть и разгадать какие-то его тайны. Мы накатались вдоволь, а после обеда плот изъяли взрослые. Мужики, взяв спиннинг, поплыли на рыбалку. Вечером весь лагерь с аппетитом хлебал ароматную щучью уху. Ибо несколько небольших зубастых красавиц на свою беду прицепилось на предательски обманчивую железку.

Ничего такого особенного в этом походе не было, события не шли каскадом друг за другом, внезапные сюжетные повороты не сбивали с ног. Но романтика вечернего костра, кратковременное единение с природой, не самые чужие лица этого мира рядом создавали чувство сиюминутного счастья и приятных воспоминаний навсегда.

На обратном пути, на который мы вышли сильно заранее до электрички, все бегали в лес с дороги за грибами, которых было очень много. Я набрал их пару пакетов, но, к сожалению, домой привез уродливый желто-бурый комок измятого грибного мякиша. Который пришлось выбросить.

Следующим летом одноклассники опять ходили в поход и даже спускались в пещеру. Но в этот раз обошлось без меня. Наша семья в то время переживала очень непростые времена, и мне было ни хрена не до походов.

Паня

С Паней Воробьевым мы скорешились примерно в то время, когда Серый лежал в больнице после операции на грыже. Как я уже говорил, Пашка прибыл в наш класс на третьем году обучения. Его семья до этого жила на Ушакова, мама работала на стремительно умирающем Судозаводе, а отец машинистом грузового поезда. Помимо Пани в семье росли старший брат Димка и младшая сестра Аня. Я уже говорил, что мой будущий друг сначала меня дико раздражал, хотя мы с ним вообще почти не общались и вовсе даже не дружили. В последний раз, когда я чалился в «Гудке», Паня там тоже был, но в другом отряде, и бесил меня окромя всего прочего своей кепкой «Речфлот», которая, как мне казалось, придавала ему еще больше дебильности.

Конец ознакомительного фрагмента.