От я до я
Шрифт:
— Мне кажется, кто-то есть в этой беседке, куда мы идем. Давай вернемся обратно.
— Издеваешься? Только вперед!
В этот момент включились дорожные фонари и стало заметно светлее.
— Слушай, а ты права. Там люди.
— Янош!
— Что? Тут машина Лады, мало ли что…
До беседки остается метров тридцать, может, даже меньше…
— Я так и знал. — Рядом раздается довольный смешок.
В беседке двое, и я их знаю. Обоих. Они явно ссорятся. Слов разобрать невозможно, но грозный рык профессора Разумовского я теперь точно не спутаю. Лада стоит рядом, вытянувшись в струнку, и что-то раздраженно ему выговаривает.
— Одни шекспировские страсти целый день, да, Заноза? — шепчет в ухо Янош. И я с ним, пожалуй, согласна.
— Пойдем отсюда. Не хватало еще, чтобы нас увидели…
— Вау! — Янош тихо присвистнул и толкнул меня в бок.
Они уже больше не ругались. Они стояли, прижавшись друг к другу, и целовались. Страстно, безумно, жадно. Это видно даже с такого большого расстояния. Я отворачиваюсь, дергаю за руку клоуна, но он не реагирует.
— У кого-то прямо сейчас растут цветистые рога, — комментирует Янош.
— Что?
Снова смотрю на беседку и вижу, как Лада отталкивает профессора и отвешивает ему такую звонкую пощечину, что клоун сморщился, как от боли.
Девушка быстро выбегает из беседки, тут же мигают фары, а Янош спихивает меня с дороги ближе к деревьям, подальше от чужих глаз.
Глава 19 Юлия
— Субботник? — По аудитории проносится возмущенный стон. — Субботник?!
— А их разве не отменили?
— Не имеют права!
— Я в субботу уезжаю!
— Это вообще законно?
— Ты не могла им объяснить, что никто не придет?
— Позвоню папе!
Еле сдерживаю себя, чтобы не заткнуть уши: гвалт стоит такой, будто у нас в группе человек сто пятьдесят, а не на порядок меньше. Но пасовать перед напором нельзя, хотя я сегодня уже раз десять пожалела, что согласилась быть старостой. Стою и молча наблюдаю, жду, когда сами успокоятся. У нас очередная «дыра» в расписании, узнали об этом все от меня, минут десять назад, когда я вернулась из деканата. Да тут еще и такая новость. Кстати, не единственная. Клоун расстроится, когда узнает. Если появится в универе.
— Формально субботник — дело добровольное, и оно не только для перваков. Но в деканате намекнули, да и ребята со второго курса прямо сказали: если не пойдем, могут быть проблемы. Со временем.
— Точно папе расскажу! Пусть знает!
Гуля Юсина хлопнула ладонью по столу, а мне стало немного смешно. Не знаю, кто у нее папа, но субботник университетский…
— Единственный вопрос — пока не ясно, в эти выходные он будет, или все же перенесут на следующие.
Народ продолжает возмущаться, но толку-то? Я, в принципе, уже смирилась, что целый день буду убирать внутреннюю территорию университета от мусора. И если кто-то сможет отмазаться, то точно не старосты…
— Есть еще одна новость, — говорю я, когда возмущение немного поутихло. — Наташа Романова больше не будет у нас учиться. Перевелась в другой вуз. В деканате сказали.
— Ого!
— А такое возможно?
— Даже не попрощалась…
— А что случилось?
Снова обсуждение, но не такое активное — субботник, конечно, всех волновал куда больше.
— Янош очень расстроится! — неожиданно громко произносит Ксю, и в аудитории сразу наступает тишина. — Дня не проходило, чтобы он о ней не вспоминал. Такое впечатление произвела…
— Да он прикалывался, Ксюх, — быстро подхватывает тему Гуля. — У него этих Наташ… со счета сбиться. Да, Юль?
— А где Янош? — спрашивает Осипова. — Он же раньше не пропускал…
На меня устремлены глаза всех девчонок, даже Арина заинтересовалась. Я лишь пожимаю плечами, потому что понятия не имею, где пропадает клоун. Вчера вечером Андрияш высадил брата где-то в центре города, мы с профессором отчетливо видели, как Янош перебежал дорогу и нырнул в ждущую его черную иномарку. Ту самую. Я уверена, что с ним все в порядке, но мог бы и включить мобильный.
— Все бывает впервые, я лично только рад! — встревает Сашка Корнеев, а я с тоской смотрю в окно — на улице с ночи льет дождь. Раньше мы все в парке тусовались, разбредались кто куда, а сейчас…
— Тань, позвони Яношу, если тебе так интересно. Номер могу дать.
— Так не отвечает…
Время до последней пары еще есть, поэтому мы с Солдатенковой идем на кафедру физкультуры — сегодня должны объявить состав факультетской сборной по баскетболу, куда пробовалась Арина.
— Как выходные, Юль?
Незабываемо! Захочешь — не забудешь. Один клоун чего стоит.
— Нормально. Твои как?
— Тебя же не было в общаге эти дни, верно? — Арина хитро улыбается, как будто вот-вот поймает меня на обмане.
— Я с сестрой за городом была.
— А я слышала, тебя к общаге вчера Разумовский подвозил, который препод. И вы вдвоем были.
— И что? Он близкий друг мужчины моей сестры. Просто подвез…
— Да я чего? — Солдатенкова возмущается, она вообще-то редко когда интересуется чужой жизнью, вот я и удивилась ее вопросам. — Я просто разговор поддержать. Кто-то из общаги слил сегодня утром на логике, вот теперь гадают: ты со старшим братом мутишь или с младшим?
Отвечать, к счастью, не пришлось: мы уже подошли к кафедре. Ищу глазами тренера университетской сборной по волейболу — она здесь! Только один шанс, я большего не прошу. У меня уже мысли были записать видео с собой и ей подкинуть. Ну нельзя же так игнорировать человека!
— Меня взяли! Взяли в сборную! — Солдатенкова радостно прыгает рядом, а потом крепко меня обнимает. — Ура!
Сегодня это, пожалуй, само приятное событие, ну, помимо того, что не успели мы с Аринкой уйти с кафедры, как раздался звонок из деканата…