Чтение онлайн

— Не їдь, будь ласка. Зі мною залишись***.

Домой едем в гнетущей тишине — даже рад, что пока не звонил Занозе, не то состояние, у нее своих проблем хватает. Я на нее и так слишком всего навалил. За всю дорогу никто и слова не сказал. А ведь за все свои двадцать лет ни разу не видел мать не то что больной, ее даже обычные простуды стороной обходили.

— О чем задумался, сынок? — неожиданно ласково спрашивает отец, когда мы вдвоем остаемся с ним в гостиной. Андрияш сбежал к себе, сказал, что занят будет. Мог бы и не врать — я со вчерашнего вечера жду этого разговора.

— Ты поговорить хочешь? Я готов.

Он не ожидал этого, но быстро сориентировался, кивнул на диван, а сам сел в кресло напротив меня.

— Я хочу извиниться. Да, Янош, я не шучу. — Он поднимает руку, не давая сказать и слова. — Это было глупо — отправлять тебя с братом. Глупое пари, что ты обойдешься без мата. В нашем роду это никому не удавалось. Там тебе не место, как и Андрияшу, впрочем. Но у него есть обязательства перед ректором, а вот у тебя их нет.

Он замолчал, ожидая моего ответа.

— Я должен буду вернуться. Дело не в учебе.

— Тебя могут посадить в тюрьму, ты это понимаешь? Тебе нужны проблемы с правоохранительной системой?

— Там девушка, пап. Особенная девушка. И она там сейчас одна.

— Не одна, у нее есть родители, сестра, друзья, много кого, — перебивает отец. — У нее все будет хорошо, а тебе пора повзрослеть и принять, наконец, ответственность за себя и свою жизнь. Я совсем недолго видел эту девушку, Юлю, да? Так вот, мне пары взглядов хватило, чтобы понять: ты до нее еще не дорос, она тебя этим и привлекла — другая и недоступная. Но она не будет терпеть твои выходки, Янош, твои загулы и твои привычки. Дружба и любовь — это не одно и то же, Янош. Там, где она поймет тебя как друг, никогда не простит как любимая женщина. Ты еще этого не понимаешь, потому что тянешься к ней, как к самой недосягаемой игрушке на новогодней елке. Помнишь, сколько елок ты повалил, когда маленьким был, чтобы сорвать звезду с макушки? Не помнишь? Шесть елок и десятки разбитых игрушек, которые висели ниже, ближе и поэтому были тебе не интересны.

Он замолчал. Тяжело встал с кресла и молча вышел из гостиной.

*Сынок родной, как хорошо, что ты приехал, боялась, что не дождусь (Здесь и далее перевод с укр.)

**Мама, ты что говоришь такое, все хорошо будет.

***Не уезжай, пожалуйста. Со мной останься.

— Все на пол быстро! Быстро! Руки за голову! За голову, я сказал!

Топот, грохот, крики. Стою, застыв на месте, ни на какой пол не падаю, верчу головой по сторонам — передо мной уже никого нет. Таня на полу лежит, Игоряня в засаленной футболке упал первым, руки скрестил на затылке.

— Падай! — по губам читаю Танин крик, но не успеваю даже двинуться.

Дверь с грохотом отлетает в сторону, и в комнату врывается несколько человек в масках. Один из них грубо толкает меня на пол, я падаю, больно задев локтем стол.

— Лежать, я сказал, лежать!

Затыкаю уши изо всей силы, чтобы только не слышать этот злой голос. В нескольких сантиметрах от лица останавливаются тяжелые мужские ботинки, боюсь шевельнуться, чтобы он не наступил на меня. Сердце бьется в горле, ничего не ощущаю, только безумный страх, страх, что сейчас убьют.

— Искать, быстро!

Лежу, зажмурившись, молясь, чтобы этот кошмар закончился, чтобы это был лишь дурной сон. Предательство Ромы, о котором я узнала всего несколько минут назад, кажется каким-то далеким и несущественным, будто это в другой жизни было.

Рядом от боли охнула Таня, ее резко поднимают с пола.

— Где наркотики?! Я спрашиваю, где наркотики?!

Снова топот, грохот, мат, нас выволакивают из клуба, пытаюсь вырваться, за что получаю сильный удар в бок.

— Не дергайся! — шипит рядом Танька.

Грубые руки толкают в какую-то машину, я падаю на испуганного парня, в котором не сразу узнаю псевдогея-официанта. Нас куда-то везут, дрожащими руками пытаюсь нащупать телефон — сумка со всеми документами осталась валяться на полу, но мобильный должен быть в кармане. Нас не обыскивали, ничего не объяснили, загрузили в машину и куда-то везут. Это вообще полиция?!

Телефон и правда в кармане оказался, воровато оглядываюсь — рядом, почти напротив сидит мужчина в камуфляже и с автоматом на плече. Никто не задает вопросов, все молчат. Я насчитала двенадцать человек — кажется, среди нас есть не только сотрудники бара, но и такие же посетители, как и я.

Утыкаюсь головой в колени и аккуратно, почти не дыша, вытаскиваю мобильный…

Машину трясет, непонятно, куда мы едем, окна высоко, и совершенно невозможно в них заглянуть, встать даже нельзя, ноги-руки затекли, да еще и бок болит. Наверняка синяк будет от удара.

Наконец, останавливаемся, кто-то снаружи резко открывает дверь. Вижу взволнованное незнакомое лицо какого-то усатого здоровяка в полицейской форме.

— Вьюгина Юлия Сергеевна есть здесь?

Он обводит взглядом напуганных людей. «Камуфляжный» напрягся, но молчит.

— Здесь, это я. — Поднимаю руку, как в школе, и тут же прижимаю ее к груди.

Усатый облегченно выдыхает, широко улыбается и смотрит, словно от меня жизнь его зависит. Ну или как минимум погоны.

— Вот и славно. Давайте-ка, девушка, выходите. Вы сюда случайно попали!

— Сюда все случайно попали, мы ничего не сделали. Тань, вставай, она со мной!

Нагло смотрю на усатого. Да в пень их всех — такого страха натерпелась, что сейчас уже ва-банк пру.

— Конечно, конечно! — соглашается и отходит в сторону, чтобы мы могли выйти.

Два раза предлагать не надо. Воздух, свежий морозный воздух. У меня даже голова закружилась.

— Что вообще происходит? Почему нас сюда привезли?

— Небольшое недоразумение, ничего страшного, все хорошо.

— Моя сумка, там документы. Она в баре осталась.