Чтение онлайн

То на них заканчивалась питьевая вода в источнике, то не хватало новых одеял, а совсем непонятливые погибали в шахтах. Вспоминать о довоенной жизни строго запрещалось, а вот рассказывать об ужасах войны всегда поощрялось. Стелур специально выезжал с несколькими ордовиками в мертвые степи, а потом они возвращались и пересказывали увиденную разруху, уверяли, что в обжитом укрытии намного безопаснее.

Когда закипающая от гнева Дариана спросила у Лейны, как та оказалась прислугой у Шариана, девушку передернуло, и она долго не знала с чего начать, а потом и вовсе расплакалась.

Пришлось остановиться. Триаса обняла костлявую рыдающую Лейну, пытаясь плотнее укутать ее в плащ.

Трясущимся после истерики голосом ордовинка рассказала, что ее родители год назад как раз погибли в шахте, потому что не хотели мириться с подобным положением дел. Они знали, сколько металлов и золота добывается ордовиками, и понимали, что Шариан может значительно улучшить жизнь подданных, учитывая, что война продолжалась в фациях первого уровня и Синду уже не затрагивала.

После их смерти Лейна осталась совершенно одна, многие знакомые отвернулись от нее, заботясь о своей безопасности. Все прекрасно понимали, из-за чего погибли родители, но, к счастью, старушка Ителла, с которой они жили на одном этаже, познакомила ее с Нариной.

Лейна оказалась в тайном обществе молодежи и получила моральную поддержку и надежду на лучшее будущее. Недолго она в одинокой келье оплакивала родителей. В один прекрасный день к ней явились прислужники Шариана и силой притащили в его апартаменты. Стелур сказал, что давно наблюдает за ней и хочет утешит…

Лейна опять зарыдала.

– Он что, сделал это против твоей воли?! – Дариану заколотил озноб.

– Сказал, что если не стану сопротивляться, то даже смогу получить удовольствие, а если стану, то мне же хуже.

– Скотина! – Дариана опять обняла трясущиеся плечи, – Мы его накажем!

– Я боялась уйти из поселения, потому что толком ничего неизвестно, а он приказал жить в его апартаментах и быть всегда под рукой, неважно день или ночь… – Голос трясся, а слезы градинами катились по бледным впалым щекам. – Я как-то сбежала с Нариной и дошла до Радужной деревни, но жить там одной невозможно, а куда еще пойти, мы не знали. Пришлось вернуться. Хотела убежать с Бренаром, но не получилось встретиться. Шариан как чувствовал и не отпускал от себя в те пару раз, что Бренар заглядывал в поселение. Я так рада, что вы пришли, наконец-то у меня и у всех жителей укрытия появился шанс!

– Я тоже рада! – прошептала Даша, которую трясло от рассказа Лейны.

– Пока была жива Яримина, последняя триасы Синды, Шариан хоть как-то сдерживался, понимал, что она может найти его и наказать, а когда до нас дошла весть о ее гибели, начался настоящий ад.

– Я все исправлю! – Дариана отчаянно сжала кулаки.

Продрогшие, запылившиеся и совершенно измотанные девушки добрались до деревни уже за полночь. В ночной тишине затарахтел визерокоптер и подлетел к хозяйке.

– Кто тебя освободил? – нахмурилась триаса, понимая, что камера не ответит. На всякий случай огляделась, Лейна посветила фонариком во все стороны.

– Мне нужен лонгуслет, чтобы добраться до места ночевки, и девушка пойдет со мной, – четко проговорила требования Дариана. Она очень надеялась, что в монтажной не спят, и оказалась права: Трейван отпустил стелуров и внимательно вглядывался в темные экраны в надежде увидеть старшую Рау.

Как только Дариана появилась на мониторе, он вылетел к ней. Радость, гнев, облегчение, злость – все чувства смешались, неоген хотел ругаться и в тоже время целовать триасу.

– Светлейшая, ваше поведение возмутительно! – Трей с шаром, освещающим дорогу, выпрыгнул из лонгуслета возле желтого домика.

– Как я рада вас видеть! – улыбнулась Дариана, ей захотелось кинуться на шею неогену, раствориться в сильных мужских объятиях, рассказать о беде Лейны и других ордовиков, просить о наказании Шариана и еще много чего, лишь бы поделиться свалившемся на нее грузом с человеком, способным помочь.

При взгляде на обрадованную триасу возмущение Трея сменилось привычной мягкой улыбкой, заставляющей озорно скакать веснушки на носу.

Нервное напряжение, сковывающее неогена несколько часов кряду, наконец-то отпустило, а сердце наполнилось теплом и легкостью. С каким бы удовольствием он сейчас заключил ее в объятия и зацеловал вздернутый нос и улыбающиеся губы.

– Мне очень много нужно вам рассказать, только давайте отвезем Лейну в гостевой дом и дадим ей отдохнуть. – Даша кивнула на трясущуюся от холода и выплаканных слез спутницу.

Все трое устроились в лонгуслете, и в ночной тишине, изредка прерываемой цикадами в жидких островках растительности, поплыли к гостевому домику. Трейван не отрываясь, смотрел на Дариану, вбирал в себя ее образ, мысленно даря все те эмоции, которые не мог показать. Уставшая триаса чувствовала непонятно откуда взявшуюся внутреннюю поддержку, придающую сил, и искоса поглядывала на ухоженную солнечную бороду.

Лейна, кутаясь в серый плащ, бубнила слова благодарности и радости от встречи с триасой и неогеном. Ее восторженно-усталый голос шел мягким фоном к полету.

Гостевой домик в центральной фации, к которому они прибыли минут через двадцать, состоял из двух круглых построек, соединенных прямоугольным перешейком. Заспанная хозяйка уложила Лейну в левой комнате, кровать для Даши стояла через простенькую прямоугольную тумбочку, но девушка не торопилась укладываться, ей предстоял разговор с неогеном.

Трей ждал возле дома, вдыхая ароматы камнеломки, нивяника, клевера и прочих луговых трав, смешавшихся в ночном воздухе. Он всматривался в темноту и медленно поглаживал бороду.

Дариана, робея, вышла на порог, все действие походило на долгожданное свидание, которому не суждено случиться. Девушке так захотелось отбросить все проблемы. Она устала, безумно устала, и лучшим допингом для возврата сил могло быть только внимание понимающего мужчины. В этом мире у нее не осталось никого, даже сестра оказалась не сестрой, а так хотелось прижаться к родному плечу и хоть чуть-чуть, хоть на несколько минут отпустить ситуацию. Даша видела, что Трей готов поддержать, но не он должен занимать мысли. А вот Веллингтону она вряд ли станет плакаться и вряд ли позволит себе расслабиться рядом с ним.