Чтение онлайн

Как быть, если большинство жемчужин завтра достанется наследной Рау? Ведь он обязан жениться на той, что выиграет. Так было всегда, и нарушать традиции в послевоенное время нельзя: люди хотят стабильности, а сильные изменения только отпугнут и покажут, что с мнением жителей не считаются. Он где-то в глубине души отдавал предпочтение именно Дариане, понимая, что она, не отравленная войной, умеет чувствовать, умеет любить. А Лина? Она молодец, но разве можно сравнивать бриллиант с пуховым платком? Но на что теперь надеяться, когда Дариана дала четко понять, что не готова занять место рядом с ним? А может, это просто волнение? Ведь тогда, в Керике, она явно проявила интерес.

– О чем задумался? – нарушила тишину Кралина, внимательно вглядываясь в точеные черты лица.

– О завтрашней церемонии, – устало произнес Вэлл и потер переносицу, – вряд ли кто-то лучше тебя справится с ролью правящей триасы.

– То есть ты меня не рассматриваешь как женщину, только исключительно как правительницу! – Лина возмущенно вскинула руки, в глазах запылал гнев.

Веллингтон сдержанно улыбнулся.

– Я рассматриваю тебя во всех ракурсах и понимаю, что сладко не будет. Когда два айсберга ударяются друг о друга, идут трещины, некоторые из них приводят к полному разрушению.

– Я не айсберг! Ты совсем не знаешь меня! – Кралина вцепилась в спинку кресла так, что побелели костяшки на пальцах. – Я могу быть другой, – еле слышно прошептала она и с надеждой посмотрела на Вэлла.

– Уверена? – Он встал и подошел к побледневшей девушке, внимательно вглядываясь в непривычно смягчившиеся черты.

– Ты никогда не замечал меня, видел только младшую задиристую сестру Эрни, а позже отличного воина. – Голос неожиданно задрожал, а пальцы продолжали цепляться за спинку кресла, как за спасительную дощечку в бушующем океане. – Но я выросла! Я для тебя бросалась в самые сумасшедшие схватки, для тебя гнала Дре из Семигорья, не задумываясь о ранениях. Надеялась, что увидишь, запомнишь, оценишь. Никогда не говорила о своих чувствах, пыталась заглушить, потому что понимала: во время войны они лишние. А после войны они опять оказались лишними, потому что существует этот дурацкий отбор! – Она задрала голову, не давая выкатиться подступившим слезам.

– Лин, ты правда все это делала ради меня? – Вэлл с удивлением смотрел на новую Кралину, такой ранимой и беззащитной он не видел ее никогда. – Всегда считал, что ты бьешься насмерть исключительно из-за патриотизма.

– Дурак ты. – Она нырнула в раскрытые объятия и прижалась щекой к темно-серому кителю, вдыхая терпкий запах мускуса и сандала. – Я и сама столько глупостей делала, лишь бы не думать о тебе, и только совсем недавно поняла, что если не скажу о своих чувствах, то все пойдет прахом.

Вэлл уткнулся носом в черную макушку и от души улыбнулся. Ему и в голову не приходило, что дерзость Лины – это защитная реакция, всегда считал, что она просто колючка, пытающаяся всех подмять под себя.

– Я все ждала, когда же ты придешь и скажешь, что я лучшая и ты оценил мои старания на войне, на этапах отбора, а ты все не шел. Пыталась показать, что жду этого, но, видимо, неправильно. – Она подняла голову и встретилась с недоумевающим взглядом. – Я совсем не умею проявлять чувства, ведь столько времени пришлось их скрывать. Да я и не знаю толком, как это делается.

– Влюбиться в правящего неогена самая большая глупость, которую себе может позволить незамужняя триаса, и Кралина Кей себе это позволила. – Вэлл наклонился и слегка коснулся губами влажной щеки. Его удивлению не было предела, он и правда никогда не думал о том, что Лина умеет любить, всегда казалось, что ею движет только желание побеждать.

– Ты нужен мне. – Она сильнее обхватила его за пояс, изо всех сил прижимаясь к груди.

– Не будем делать друг другу больно, давай дождемся завтрашней церемонии, – проговорил он охрипшим голосом и выпустил Кралину из объятий. Сердце заполнилось нежной теплотой – тем, чего он так боялся и так искал. А готов ли он принять это тепло от Кралины?

Триаса понимающе кивнула и поправила сбившуюся прическу, прикрывая поврежденное ухо. Завтрашний день все решит, лишь бы Дариана отказалась от будущего, увиденного у Фенарии. Если этого не произойдет, то все усилия напрасны, и Вэлл останется лишь призрачной мечтой.

***

Дариана с Галипом уложили зевающую Машу на кровать.

– У вас странная сестра, совсем не похожа на триасу. – Стелур снял с непослушной ноги девушки шелковую балетку. – Я внимательно наблюдал за ней во время испытаний и все время поражался ее поведению.

– Спасибо за помощь, думаю, вам лучше вернуться к гостям. – Дариана натянуто улыбнулась.

– Я бы с удовольствием пообщался с ней после завершения отбора. – Молодой человек притормозил у двери, поправляя и без того идеально лежащие волосы.

– И я, и я готова с тобой пообщаться хоть сейчас, – сквозь сон проговорила Маша, пытаясь расстегнуть на платье пуговицы, сдавливающие грудь.

– Вы из разных сословий, и, думаю, ни к чему хорошему это общение не приведет, – холодно заметила Даша, накрывая одеялом псевдосестру, оголившую свою самую выдающуюся часть. – Можете на меня обидеться за эти слова и не дать завтра жемчужину. – Она с вызовом посмотрела на растерявшегося стелура. – И передайте Наисветлейшему Трейвану, что к гостям я сегодня уже больше не выйду, останусь охранять покой сестры.

– Но ведь она не наследная триаса и может связать свою жизнь со стелуром. – Чуть замешкавшись в дверях, Галип с обидой посмотрел на Дариану. Но та пропустила замечание мимо ушей, и уязвленный молодой человек вышел из комнаты. На экранах старшая Рау ему казалась доброй и понимающей, а всего пять минут общения полностью заставили изменить мнение о фаворитке отбора. Галип все сомневался, кого выбрать из двух соперничающих триас, в то время как Криштен предпочитал Дариану, только теперь Галип обязательно расскажет напарнику об отношении Рау к стелурам.

После ухода монтажника Даша без сил опустилась на свою кровать и равнодушно смотрела, как Маша заторможенными движениями пытается выбраться из длинного платья. Несколько неудачных попыток – и зеленый шуршащий шелк бесформенной лужей растекся возле постели.

Интересно, Вэлл возмутится, что она ушла до окончания ужина, или теперь вообще перестанет ее замечать? А Трей? Но она не может вернуться. Вдруг Машка проснется, увидев, что одна в комнате, надумает выйти и все-таки встретится с Галипом? Кажется, началась паранойя. Все! На сегодня хватит! В конце концов, любым силам и нервам есть предел. Пусть монтажники осудят ее за некрасивое высказывание, гости – за уход по-английски, но она будет чувствовать себя как на иголках, если Машка останется без присмотра. Хватит оглядываться на чужое мнение во вред себе!