Чтение онлайн

Итак, выкопали и сожгли пять зародышей... Мэгги нахмурилась и взглянула еще на один листок бумаги, лежавший слева от нее: список всех клинических абортов, произведенных с начала августа до конца сентября. Их было восемь. И в каждом случае ответственным за уничтожение зародышей назначался Гарольд Пирс.

Восемь абортов... Но в могиле найдено всего пять эмбрионов.

Возможно, этих троих он просто пропустил, предположила Мэгги. Она в задумчивости прикусила нижнюю губу. Навязчивая идея Гарольда насчет «сжигания детей», как он это называл, еще тогда удивила ее; но сейчас, сидя в своем кабинете, Мэгги вдруг задумалась над тем, насколько далеко мог зайти Гарольд в осуществлении этой идеи.

— Сделано восемь абортов, — проговорила Мэгги вслух. — Пять тел эксгумировано. — Она забарабанила пальцами по столу.

В дверь постучали.

— Войдите, — пригласила Мэгги и удивилась, увидев Рэндола.

— Я зашел к тебе домой, там — никого. И я решил попытать счастья здесь.

— Извини, но кое-что произошло. — Потом, с трудом отрешившись от своих дум, она вспомнила, что и у него есть свои проблемы, и уже более мягко спросила: — Есть что-нибудь новое о Харви?

Он покачал головой и извлек из-за спины газету.

— И так тошно, а тут еще вот это, — пробормотал он и протянул ей газету.

Она развернула ее и прочла броский заголовок:

МАНЬЯК ХАРВИ СНОВА УБЕГАЕТ ОТ ПОЛИЦИИ

— О Боже! — воскликнула Мэгги, быстро пробежав статью. — «Убийца Пол Харви, предположительно ответственный за четыре недавних смерти в Игзэме, вторично сбежал от полиции, в то время как много дней...» — Она решила не читать до конца. — И что ты собираешься делать?

Рэндол смотрел в окно на темнеющее небо. Первые капли дождя уже ползли по оконному стеклу, как безмолвные слезы.

— По поводу чего? — резко спросил он. — Харви или этой вонючей статейки?

— Того и другого.

— Гнусные местные газетчики! Впрочем, они везде одинаковы, — рявкнул Рэндол. — Горстка грошовых писак. С таким же успехом они могут создавать свои шедевры на туалетной бумаге — пригодится для подтирки зада. — Он зло стукнул кулаком по оконной раме.

— Так как же с Харви?

Рэндол тяжело вздохнул.

— Мои ребята ищут его. Я приказал связаться со мной, как только нападут на след. — Он повернулся к ее столу и окинул взглядом разложенные на нем бумаги. — А у тебя какие проблемы? — Инспектор уселся напротив Мэгги. И она заговорила. Рассказала ему все. О двух смертях, о результатах вскрытия, об абортах, о могиле зародышей.

— Господи! — поразился Рэндол. — Как же ты все это можешь объяснить?

— Никак.

— И у патологоанатома тоже нет ответа?

Она покачала головой.

Рэндол поинтересовался, не мог ли вирус стать причиной обеих смертей.

— Любая инфекция была бы обнаружена при вскрытии, — пояснила Мэгги.

Он нагнулся и взял со стола одну из папок.

— В обоих случаях, — начала Мэгги, — нет физической причины для разрыва фаллопиевой трубы, что и является самым обескураживающим. Все выглядит так, будто обе смерти были... — Она подбирала наиболее подходящее слово. — Ну, внушены, что ли.

Рэндол поднял на нее глаза.

— Я не совсем уловил твою мысль.

— Каждая женщина по-разному реагирует на аборт, — объяснила Мэгги. — Для некоторых это огромное облегчение, но даже те, кто хочет этой операции, кто понимает, что она неизбежна, все же чувствуют вину. Чувство вины может прятаться глубоко в подсознании, но оно непременно существует.

— Ты хочешь сказать, что обе эти женщины сами себе внушили симптомы эктопической беременности в наказание за то, что избавились от детей?

Мэгги приподняла бровь.

— Звучит безумно, верно?

Рэндол опустил папку на стол.

— Звучит чертовски странно, Мэгги.

— Ладно, тогда скажи мне, как ты можешь объяснить то, что произошло?

— Послушай, врач — ты, а не я, но ты должна признать, что твоя версия выглядит... несколько высосанной из пальца.

— Лу, скажи, что тебе известно о способностях человеческого мозга?

— Ну, примерно то же, что и любому другому рядовому человеку. О каких именно способностях ты говоришь?

— О навязчивых идеях, самовнушении, самогипнозе... О вещах подобного рода.

Он вздохнул.

— Послушай, Лу, — тихо проговорила Мэгги. — Я знаю, что хватаюсь за соломинку, но это все, что у меня есть. Обе женщины подверглись аборту без медицинских показаний.

— Что это значит?

— В медицинской практике необходимы аборты, когда плод недоразвит, ущербен или нежизнеспособен. Как Джудит Майерс, так и Линн Тайлер должны были произвести на свет прекрасных здоровых младенцев. Дети нормально развивались в утробах матерей. Аборты они сделали из соображений удобств, а не по необходимости.

— Ты сказала, что в могиле не хватало трех зародышей? А что с матерью третьего абортированного ребенка?

— Этот аборт был необходим. Сканирование показало ненормальное развитие плода.

Рэндол кивнул.

— Если твоя теория эктопической беременности верна, тогда, как понимаешь, ты пытаешься внушить мне, будто обе женщины покончили жизнь самоубийством.

Мэгги вздохнула.

— Да, звучит дико, но ты прав. — Наступила долгая пауза. — Лу, выглядит все так, будто, несмотря на произведенные недели назад аборты, зародыши, как ни в чем не бывало, продолжали развиваться в их фаллопиевых трубах. Не знаю, что и думать...

— А это дело с захоронением? Найдены ли три пропавших зародыша?

— Мне об этом ничего не известно, — сказала Мэгги.

Рэндол нахмурился, понимая, что собирается сказать нечто совершенно идиотское. Он прокашлялся.

— Скажи, Мэгги, а существует ли вероятность развития зародыша после его удаления из матки? — выпалил он.

— Нет. Даже в лабораторных условиях поддержать такую жизнь очень сложно. Не невозможно, но чрезвычайно маловероятно.

Он глубоко вздохнул.

— Вот что. Я сам точно не знаю, что пытаюсь тебе сказать, — признался он, — но уверен в одном: я хочу побеседовать с Гарольдом Пирсом.