Отцеубийство
Шрифт:
Психотерапевт и Мама одни.
Психотерапевт(Из телестудии). Я знаю, как бы Я поступил на твоем месте. Я бы предложил мужу небольшую прогулку, и затем в лесной тиши выложил бы ему все начистоту. (Пауза. Перед телестудией). Сейчас эта боль стала невыносимой, да? Когда ты видишь Йона и Марию вместе?
Мама(Кивает. Пауза). Все же я, наверное, ничего не скажу. Наверное, я смолчу.
Психотерапевт. Ты все время пытаешься смолчать.
Мама. Это неправильно?
Психотерапевт(Молчит).
Мама. Мы оба были невинны, и я, и Роланд.
Психотерапевт. Я знаю.
Мама. Да, я знаю, что ты знаешь.
Девушка и Сын в другой комнате. Девушка встает, собирается выйти.
Сын. Ты куда?
Девушка. Схожу на кухню.
Мама и Психотерапевт одни.
Мама. Ты такой тихий. Мне это очень нравится. Я мечтаю встретить когда-нибудь человека, который бы не умел говорить. Язык бы которого просто-напросто замер во рту. С таким человеком я бы разговаривала. Ты же знаешь, что больше всего человеку нужно, не чтоб его прощали. Простить может кто угодно. Больше всего человеку нужно, чтоб его кто-нибудь понимал. А понимать сложно. Почти невозможно. Но если человек всегда молчит и только слушает, то он, наверное, понимает, того, кто говорит. Он, наверное, сидит неподвижно. Безмолвно. Только внимает. Ему бы я рассказала о нем самом. О себе, конечно, тоже, но и о нем. Я рассказала бы ему о его ладонях, о его руках, о его взгляде, о росте. А он наверняка высокий. Высокий и безмолвный. Сидел бы и молча слушал все, что я ему о нем рассказываю. Его ступни, его голени, его грудь, скулы, волосы, его член. Когда я начну рассказывать о себе, он будет так же молча слушать. Но и я буду немногословна. Я буду говорить медленно. Знаешь ведь, что когда человек чувствует себя уверенно, то может себе позволить подыскивать точные слова. Я расскажу ему о себе, о своем теле, поговорю и о других вещах. Наверное, о траве, о погоде, о свежем воздухе, о глине. Я присяду, совсем рядом с ним, так же тихо. Я буду долго сидеть. Наконец он встанет. Сначала он меня приласкает. Потом крепко свяжет. Потом убьет.
Пауза.
Психотерапевт. Это неправда.
Мама. Прости. (Пауза). Я и сама знаю, что никогда тебе не подойду. Ты слишком суров.
Папа в кухне. Входит Девушка.
Папа. Господи, какой у тебя решительный вид. (Пауза). Ты никогда не думала заняться политикой? Мне кажется, ты подходишь для этого. У тебя подходящий характер. Политика и психология — хорошее сочетание. Посмотри на меня.
Девушка. Я пришла, чтоб сказать тебе кое-что.
Папа. Да?
Девушка. Ты не должен так говорить про Йона.
Папа. Да я ничего плохого не имел в виду. Я просто беспокоюсь. Ты и сама, небось, беспокоишься за него.
Девушка. Вовсе ты не беспокоишься. Только притворяешься. Ты подавляешь его, вот и все. (Напряженно). Думаешь, я не вижу этого?
Папа. Я изучал язык жестов. Все психологи изучают. Изучают язык бессознательного. И я понимаю, что означают жесты Йона. Это меня и беспокоит. Ты сильно расстроилась? Не стоит. Не надо.
Девушка. Есть одна вещь, которой тебе не понять. Но из-за которой я люблю Йона.
Папа. Мария, на свете есть много вещей, которых мне не понять. Но есть вещи, которые я понимаю. И уж во всяком случае я понимаю больше, чем Йон. (Девушка уходит. Папа, оставшись один, восклицает). Господи, да он ведь спит на животе! Это же извращение!
Сын(В телестудии). Есть что-то такое, даже не знаю… что-то даже, может быть, невыразимое… но что-то очень красивое и очень маленькое. Вы когда-нибудь рассматривали землю в цветочном горшке? Если ее рассматривать совсем вблизи, то получится очень красиво, словно маленький пейзаж, совсем как настоящий. Если представить себе, что стоишь там, и смотришь на листья комнатных растений снизу. Самое прекрасное в комнатных растениях то, что они словно бы природа в доме. В человеческом доме. Так вырастает лес. И это впечатляет. Другое дело — жженый рис. Мы с Марией как-то заснули, забыв выключить кастрюлю с рисом. Когда мы проснулись, рис весь сгорел и обуглился. Было похоже на хрустящий твердый кубик из черных рисовых зернышек. Как литое ядро, только легкое. Было очень красиво. Я поставил это как скульптуру на подоконнике. (Пауза). Так я немного рассказал о своем мире.
Девушка и Сын в комнате.
Девушка. Что это? (Вытаскивая у Йона из сумки фотографию).
Сын. Автопортрет нежного рта. Так называется.
Девушка(Недоуменно). Красиво…
Сын. Правда? (Вырывает фотографию из рук). Я часто фотографирую себя в самых разных позах. Голым… Расставив руки, как будто мне обрезали крылья… Закрыв руками лицо, так что глаза еле видны из-под пальцев… В тени, так что лица совсем не видно. Иногда я себя еще на магнитофон записываю. Берешь какую-нибудь песенку и поешь ее на разные лады, с разным чувством, чтоб убедиться, что чувства существуют. И, знаешь, приятно бывает убедиться!
Девушка. Опять ты за свое.
Сын. Я не могу об этом не говорить, потому что в этом все и дело.
Девушка. Ну попробуй хоть сейчас не думать об этом.
Сын. Тебе-то вряд ли ставили такой диагноз. Не понимаешь, что ли: я не умею любить.
Девушка. Прекрати.
Сын. Не умею любить. Я бесчувственный. У меня какое-то личностное нарушение, и я не способен испытывать чувства к другим людям. (Целует Девушку). Так Папа сказал.
Девушка. Прекрати.
Сын. Никогда.
Поздний вечер. Мама сидит на диване в гостиной. Подзывает к себе папу.
Мама. Роланд, иди ко мне, ложись. Вот сюда. А я буду гладить твою голову. Приятно же?
Папа. Мда-а…
Мама. Ты лежишь у меня на коленях. Ты молчишь, я дышу. Весь дом дышит.
Пауза.
Папа(Резко встает). Господи, мне вдруг показалось…
Мама. Что?
Папа. Да нет, ничего.
Мама. Ну расскажи.
Папа. Мне вдруг показалось, что я могу умереть.
Мама. Почему?
Папа. Не знаю. (Пауза). Наверное, это звучит смешно, но мне, правда, кажется, что можно умереть усилием воли. Просто принимаешь решение, ложишься и ослабляешь хватку. Словно засыпаешь.