Чтение онлайн

— А тэи когда-нибудь добирались сюда? — спросил дядя Туан.

— Один раз пришли! Но испугались и удрали. Стали жертвой одной штуки. Я-то думаю, что это сама земля наша — горы и джунгли — не дала им себя на поругание. Вот, послушайте. Как-то раз мне и моему отцу велели устроить охоту на тигров для двух французов. Отец острым ножом специально поранил руку и ногу, а французам сказал, что на него напал тигр; как раненный, он не может сопровождать их и вынужден поручить это мне, его сыну и тоже смелому охотнику на тигров. Мне совсем не хотелось для французов ничего делать, но не подчиниться отцовскому приказу я не мог. На двоих французов свиты было человек двадцать: солдаты, повара, носильщики. А поклажи всякой сколько: и бидоны с вином, и банки со сгущенным молоком, и другие продукты, да еще бинокли, подзорные трубы! Носильщики все это тащили на себе и французов в придачу. Французы велели нарубить деревьев и на берегу ручья, так, чтоб можно было купаться, поставить им хижину. Площадку для лошадей велено было обнести изгородью, чтобы тигр не мог задрать их, а все кусты и заросли вокруг вырубить, чтобы зверю негде было прятаться. Для охраны сделали специальные вышки.

На первой охоте французам удалось подстрелить парочку мартышек и белок, и они были этим очень довольны. Но вечером мальчишки-поварята прибежали от ручья с громким криком: «Слоны идут!» Мы услышали треск ломаемых деревьев и кустарника, потом на несколько минут воцарилась тишина, и вдруг джунгли в округе словно ходуном заходили. Едва я успел забраться на дерево повыше, как появилось стадо слонов, их, наверное, было около сотни. Какой стоял рев! Слоны все топтали, крушили со страшной силой! Налетели на хижину, повалили ее и растоптали в щепы! Французы, правда, смерти избежали, потому что по моему примеру на дерево забрались. У нас потом чуть ли не легенду об этих слонах сложили: священные, мол, они были, специально, чтобы страху на врага нагнать, сюда явились…

— Так оно и есть! Видно, что тэи слонам совсем не по нутру пришлись, иначе чего бы им так разъяриться! — поддержал Хыонг Кы. — Ведь слоны — животные умные и добрые. Я своими глазами видел, как целое стадо трогательно заботилось о своем слабом сородиче. Видимо, он был недавно ранен, так несколько слонов окружили его, подставив свои спины так, чтоб он мог на них опираться, и повели медленно, чтобы раненый успевал. А когда он упал, они сгрудились над ним, опустились на колени и головами пытались его поднять. Начали трубить, точно призывая его собрать последние силы и подняться. И только окончательно поверив в его смерть, они испустили последний, прощальный рев, засыпали тело землей, наломали веток, закрыли его плотным слоем, несколько раз проревели на прощание и ушли. Слоны очень мудрые животные!

Отдохнув немного после обеда, мы пошли смотреть бревна, которые Хой Хыонг обещал отдать для школы.

Мы продвигались вперед, то и дело пригибаясь под нависшими стеблями лиан. Птичка с серыми крылышками и золотистой грудкой пронзительно кричала совсем рядом. Шумно вспорхнули лесные голуби с сизыми спинками и розоватыми шейками. Услышав в листве громкий шорох, я поднял голову и увидел крошечную ясноглазую мордочку — на меня с любопытством смотрела с ветки маленькая мартышка.

Мы все больше и больше углублялись в джунгли. У нас с Островитянином на языке вертелись сотни вопросов, которые хотелось задать Хой Хыонгу. Хыонг Кы снова стал показывать нам следы, оставленные лесным зверьем. Оказалось, что звери оставляют след и на стволах деревьев, задевая за них, — то это был клочок шерсти, то царапина. Хыонг Кы научил нас различать, какой след оставил вепрь, какой — лесной бык или медведь. Хой Хыонг сделал заметку там, где щипали траву косули. Вблизи от таких мест, где они щиплют траву, обязательно прячется тигр. Он выслеживает их в надежде полакомиться добычей.

Мы перешли вброд ручей, взобрались на крутой склон и увидели наконец сложенные штабелями и укрытые огромными листьями бревна, про которые говорил Хой Хыонг. Хыонг Кы сказал, что еще никогда не видел таких огромных бревен. Четверти каждого было достаточно, чтобы сделать опорный столб для дома. Чтобы спустить эти бревна по реке, надо было прежде всего распилить их на куски, а для этого следовало нанять рабочих. К тому же понадобились бы и буйволы, чтобы перевезти распиленные бревна. Все это было делом нелегким. Хыонг Кы и дядя Туан сказали, что эти бревна нам, к сожалению, не осилить. Тогда Хой Хыонг предложил другие, поменьше, они у него были сложены в Тхатьбите, можно поехать туда самим, тамошний лесник покажет, где они.

Обратный путь к охотничьему домику мы проделали кратчайшей дорогой. Она оказалась намного труднее прежней. Над головами в несколько слоев густым шатром нависали ветви деревьев. Тропинки никакой не было и в помине — мы шли напролом. То и дело, пытаясь подняться на очередной склон, кто-нибудь из нас оступался и скатывался вниз, не в силах удержаться на скользкой, сырой траве или огромных замшелых камнях. В прозрачной воде попадавшихся нам ручьев угрожающе чернели чьи-то глубокие норы. Не раз я в страхе отдергивал ногу, наткнувшись на мертвую птицу, незаметную среди высокой травы.

Внезапно Хой Хыонг поднял руку, останавливая нас и призывая к тишине. Прислушавшись, он также знаком велел нам забраться на высокое дерево поблизости и шепнул что-то Хыонг Кы.

Я различил впереди едва заметную во тьме джунглей груду, как мне показалось, стеблей сахарного тростника.

Хой Хыонг взял наизготовку ружье, а Хыонг Кы поднял с земли камень, и они осторожно стали продвигаться по направлению к этой груде. Вот Хыонг Кы бросил в нее камень, потом еще один, и тут раздался грозный рык и из-под груды метнулась большая черная тень. Хой Хыонг успел выстрелить вовремя, и зверь в судорогах упал на землю.

Мы решили, что Хой Хыонг убил тигра. Но это был просто вепрь, дикий кабан. Он почти не отличался от домашней свиньи, разве что немного размерами да щетиной, которая у него была длинной и совсем темной, только у пасти виднелись две белые полоски.

Заряд попал зверю в брюхо, и он уже едва дышал. Хыонг Кы вспорол ему брюхо и выпотрошил его, а потом связал туше ноги. Хой Хыонг, показав на груду стеблей дикого сахарного тростника, сказал, что это и есть кабанья нора. Перед опоросом каждая кабаниха непременно готовит для себя такое логово. Клыками она перегрызает стебли дикого сахарного тростника или сухой травы, стаскивает все в груду, а потом подрывает под ней землю, делает нору. После опороса кабаниха спешит увести свое потомство в другое место. Нора остается заброшенной, и в ней устраиваются другие кабаны, особенно отбившиеся от стаи. Эти теплые, надежные норы они любят делать местом своего временного пристанища.

Хыонг Кы выбрал ветку потолще и подлиннее, срубил ее. К ней привязали тушу кабана, и мы с Островитянином вызвались нести его. Если бы мы несли простого домашнего хряка, то уже через несколько шагов мы наверняка начали бы жаловаться на усталость. Но это был настоящий дикий вепрь, охотничий трофей, добытый в джунглях, и нам даже через десять километров не пришло бы в голову ныть или жаловаться. Мы просто не чувствовали веса туши.

Когда мы добрались до охотничьего домика, уже совсем стемнело.