Чтение онлайн

— Конечно, не могут, — протягивая мне налитый до краев тонкостенный стакан, подтвердил искуситель. — Но стоит немного задуматься, что есть материя, и привычные вещи порой так и норовят встать с ног на голову.

Я сделал глоток и невольно поперхнулся. Водка оказалась противной и чуть тепловатой. Под ироничным взглядом своего визави я залпом опорожнил стакан и занюхал рукавом.

— Как пошла? — заботливо осведомился он.

Я лишь кивнул, давая понять, что всё в норме, и, прикрыв глаза, почувствовал, как внутри разливается забытое тепло.

Не будучи алкоголиком, тем не менее иногда люблю пропустить стаканчик. Любил, поправился я.

— Удивлены?

— Не то слово, — мимоходом взглянув на хозяина, подтвердил я. — Объяснения-то предполагаются?

— А как же. — Он широко улыбнулся. — За тем вас сюда и пригласили.

Он извлек из бара коробку сигар и протянул мне.

Я не курил… Господи, сколько же не курил-то? Сорок пять лет. И теперь хотел было отрицательно помотать головой, но потом, решив, что раз уж это бред, то можно всё, взял одну и, откусив кончик, поднес огонь.

— Итак?

— Большинство людей не задумываются о способе существования материи. Живут себе люди и живут. А пройдя путь, тихо-мирно отходят в мир иной.

Я согласно кивнул.

— Все мы слышали о наличии у разумных так называемой души, — продолжил он, — но вот получить ответ удавалось немногим…

— И вы, как я понимаю, один из этих… избранных. — Мой собеседник улыбнулся одними губами.

— Совершенно верно. Итак, ответ, возможно, кроется в знаменитом парадоксе Шрёдингера.

Знакомство со строением атома происходит в школе на примере планетарной модели Резерфорда. Гуманитарии так и остаются потом в святой убежденности, что атом устроен с дивной простотой — с электронами-планетами, вращающимися вокруг центрального ядра — Солнца. Однако в реальности всё намного сложнее. Еще на заре двадцатого века физики обнаружили, что электроны обладают загадочным свойством исчезать с одной орбиты и тут же появляться на другой. Чтобы как-то объяснить этот феномен микромира, ученые вынуждены были допустить, что элементарные частицы могут существовать и в виде корпускул, и в виде волн. Знаменитый Луи де Бройль предположил также, что каждой частице соответствует волна, заполняющая всё пространство. Амплитуда этой волны максимальна там, где вероятнее всего находится частица. Но в любой момент без видимого перехода она может изменить местоположение. Чем вам не телепортация?..

Один из основоположников квантовой физики, австрийский исследователь Эрвин Шрёдингер, размышляя о странностях поведения частиц, поставил в тысяча девятьсот тридцать пятом году мысленный эксперимент, который до сих пор смущает умы.

«Допустим, — сказал Шрёдингер, — в закрытом ящике находится кошка. Там же есть счетчик Гейгера, баллончик с ядовитым газом и радиоактивная частица. Если последняя проявит себя как корпускула, счетчик радиоактивности сработает, включит баллончик с газом, и кошка умрет. Если частица поведет себя как волна, счетчик не среагирует, и животное соответственно останется в живых. Что можно сказать о кошке, глядя на закрытый ящик?

С житейской точки зрения, кошка либо жива, либо нет. Но законы квантовой физики предполагают, что кошка и жива и мертва одновременно с вероятностью ноль целых пять десятых. И такое ее странное состояние будет продолжаться до тех пор, пока какой-нибудь наблюдатель не устранит эту неопределенность, заглянув в ящик».

Шрёдингер и сам был не рад, когда запустил в оборот такую абстракцию. Ученые всех стран переполошились. Выходит, и человек может быть наполовину жив — наполовину мертв или наполовину здесь — наполовину там? Особенно возмущались по этому поводу наши научные идеологи. В СССР, как вы помните, царил практически поголовный атеизм. Ведь по всему выходило, что квантовая физика допускала существование Бога — того самого стороннего наблюдателя, от которого зависит состояние человечества, живущего в «ящике» под названием Земля! Цензура вычеркивала малейшее упоминание о «кошке Шрёдингера»…

— Можно еще стаканчик? — попросил я, пытаясь переварить сказанное.

Хозяин налил еще, и, залпом выпив, я кивнул на опорожненную посуду.

— Так это тоже… гх-м… «волновые двойники»?

— Совершенно верно, — усмехнувшись, подтвердил он. — Постепенно всё немного успокоилось. Специалисты сошлись на том, что законы микромира не стоит переносить на большой мир. Другими словами — что дозволено электрону, то человеку ни-ни. Но недавно ситуация вновь стала зыбкой. Сначала физик Дэвид Ричард из Массачусетского университета показал, что квантовая физика распространяется не только на элементарные частицы, но и на молекулы, принадлежащие уже макромиру. Потом Кристофер Монро из американского Института стандартов и технологий экспериментально показал реальность парадокса «кошки Шрёдингера» на атомном уровне.

Опыт выглядел следующим образом: ученые взяли атом гелия и мощным лазерным импульсом оторвали у него один из двух электронов. Получившийся ион гелия обездвижили, понизив его температуру почти до абсолютного нуля. У оставшегося на орбите электрона существовало две возможности — либо вращаться по часовой стрелке, либо против. Но физики лишили его выбора, затормозив частицу всё тем же лучом лазера. Тут-то и произошло невероятное. Атом гелия раздвоился, реализовав себя сразу в обоих состояниях — в одном электрон крутился по часовой стрелке, в другом против. И хотя расстояние между этими объектами всего восемьдесят три нанометра (в школьный микроскоп не разглядишь), но на интерференционной картине отчетливо просматривалось: вот след одного атома, вот другого.

Это был реальный физический эквивалент «кошки Шрёдингера», которая и жива и мертва одновременно. И, как утверждают некоторые энтузиасты, теперь ничто уже не мешает утверждать, что не только микро-, но и макросистемы, например человек, при определенных условиях способны раздваиваться или, как электрон, исчезать в одном месте и появляться в другом.

«Энтузиаст хренов…» — пронеслось у меня в голове. Нет, говоря словами ученых мужей прошлого: «Этого не может быть, потому что не может быть никогда».

— Ну-ну. — Глядя на меня, собеседник иронично осклабился и, пожав плечами, добавил: — Не вы первый и, надеюсь, не вы последний.

Да кто он такой вообще? Если дьявол — то, извините, продвинутый какой-то. Мистификация? Но зачем? Кому нужно разыгрывать скромного военного пенсионера, уже лет двадцать как вышедшего в отставку?

В то, что это галлюцинации, верилось слабо, так как об этом самом Шрёдингере я слышал впервые. Ну, если быть точным, то во второй раз. Лет пятнадцать назад, еще пацаненком, ходившим пешком под стол, внук любил смотреть мультфильм про черепашек-ниндзя, кажется. И одного из рисованных персонажей, по-моему, звали Шрёдингер. Впрочем, может, я и ошибаюсь.