Чтение онлайн

Мгновенно насторожившийся стажер расслабился:

— Это отец.

— Уверен?

Меня смерили взглядом, в ответ на который я скорчила рожу и пошла открывать.

Через полтора часа сдержанно позевывающий Юра не выдержал и все-таки отправился спать, а мы продолжали спорить и ругаться.

— Если мы не видим связи, это не значит, что её нет! — я в сердцах слишком громко стукнула крышкой чайника и сама от этого поморщилась. Голова болела от недосыпа, но прикорнуть в ближайшее время не грозило.

— Я и не говорю, что её нет, — от рафинированной холодности Воропаева не осталось и следа. К тому же трудно оставаться небожителем, когда одет в вещи сына, маловатые на пару размеров. Добраться на машине так быстро, даже с учетом ночного времени суток, было невозможно, так что явился Алексей в зверином обличии. Заодно всё обнюхал, разбудил двух придурков, оставленных нас сторожить, и распорядился снять «подарок». — Это было предупреждение.

— Какому идиоту вообще могло такое в голову прийти? — Тот, кто ломился в мою лубяную избушку, оставил небольшой презент — повешенную во дворе собаку. Намек был более чем прозрачный, чего уж там. — Ты меня, конечно, прости, но надо Юру отсюда убирать. Сам видишь, что от меня толку немного.

На «ты» мы перешли почти сразу. Как-то трудно соблюдать дистанцию после того, как увидели друг друга в далеко не самом куртуазном виде. Хотя на брудершафт пить не стали, но совместное успокоение нервов и без того значительно способствует сближению.

— Наоборот, — он упрямо мотнул головой. — В дом же пролезть не смогли.

— Если бы хотели, смогли бы. Дело даже не в уровне силы, а во внутренних ограничениях. Если ведьма готова на многое, чтобы достать противника, выложится по полной, но свое дело сделает.

Воропаев помолчал с минуту, расслабленно перекатывая в ладонях стакан. Стекло тускло поблескивало, голова трещала, мысли разбегались, а уж как хотелось спать, так просто не объяснить.

Охрана обследовала все, что смогла, расписалась в собственном бессилии и сгинула с глаз долой, чтобы лишний раз не нарываться. Винить их было трудно, если бы меня не разбудил звон охранки, сама так же лохонулась бы.

— У кого из ведьм хватит сил, чтобы снять такую защиту?

— Юра сказал, зачем выходил?

Алексей отставил несчастный стакан и нахмурился:

— В смысле?

— Когда я вышла из комнаты, он уже был в коридоре. А теперь внимание, вопрос — что он там делал? Если твои волкодавы не успели ничего понять и предпринять, хотя находились намного ближе, то он и подавно ничего не услышал.

Он молчал, я тоже не лезла, дожидаясь, когда на меня спустят всех собак, ибо посмела усомниться в непогрешимости ближнего.

Возле склепа унюхал вампира стажер.

Нападение никто, кроме парня, тоже не видел, только его последствия.

Антон ничего не узнал, хотя скрыть от него что-то, касающееся вампов, крайне трудно.

Единственным, что не давало ухватить Юру за шкирку и тряхнуть с вопросом, нахрена он дурью мается, была сегодняшняя ночь.

Да, он вполне мог выйти и даже надругаться над трупом бродячего кобеля, но вот загвоздка — магией не владеет. А кто-то там точно был. И это кто-то из моей братии, что само по себе достаточно дерьмово.

— Надеюсь, не намекаешь, что он сам все это выдумал и сделал?

— Я редко на что намекаю, скорее, прямо говорю. Если бы не попытка взлома, твой сын бы уже кувырком полетел из моего дома. И не надо так смотреть, не подействует. Лучше подумай, где и когда кто-то из вас перешел дорогу сильной ведьме.

Воропаев медленно наклонился, опираясь локтями на колени, и мне стало как-то не по себе. Это не стажер, который, хоть и оборотень, но ещё щенок. А тут матерый зверь, такой шею перекусит и не поморщится.

— Да, такое было. Двенадцать лет назад. Я был одним из судей по твоему делу.

Теперь мне и вовсе захотелось иметь под рукой заряженное ружьё, уж больно у Воропаева взгляд стал многозначительный.

— И за какой вариант приговора ты проголосовал?

— «Виновна».

Вот ***!

В том смысле, что он придает этому особое значение, а мне плевать. Нет, тогда были какие-то эмоции, злость, ощущение бессилия, но сейчас глубоко фиолетово. А вот Алексей, похоже, совсем другого мнения. И докажи теперь, что вообще не в курсе, кто тогда выносил приговор.

— Так вот ты какой, северный олень… Зачем тогда сына доверил? — я потерла ноющую шею и подавила очередной зевок.

Моя реакция Воропаева не удивила, и он тоже на пару секунд напряг челюсти и прикрыл глаза, все-таки ночь не спал.

— Потапыч клялся и божился, что ты встала на путь исправления. К тому же Юра сам узнавал, кто из оперативников пользуется уважением, как куратор, и выбрал тебя.

— Это он зря.

Странно, но даже на начальство я не была в обиде. Чисто профилактически проесть мозг можно, а всерьез бузить было банально лень. Да и не за что, если вдуматься — свои заслуги, как натаскивателя молодежи, за собой признаю, поэтому стажер мне достался совершенно справедливо. А сын не в ответе за грехи отца. Тем более, что греха и не было — я действительно убила. И личность жертвы тут роли не играет.

— Нам выметаться? — Алексей поднялся и прямо посмотрел в глаза. Люблю мужиков, которые не мямлят, пряча взгляд, а решают вопросы сразу.

— Нет. Твое решение к безопасности Юры никакого отношения не имеет, а он мне нравится, поэтому пусть сидит. Кстати, почему такое резкое неприятие нашей работы?

Попытка подловить расслабившегося родителя в усталом, а оттого более мягком состоянии не прошла:

— Потому что нечего ему делать в следователях. Парень способный, пусть сразу стремится к другим горизонтам. И это дело семейное, обсуждению не подлежит.