Отдел 'С'
Шрифт:
– Пока в стране неопределенность, вам надо быть все время на работе. Вдруг потребуется кто-нибудь для решения правительственных задач.
Мы расходимся по своим углам. Георгий с нами не разговаривает, объявил бойкот.
Первого убили Георгия. Его погубила пунктуальность. Каждый день он выходил из дома с одной и той же старушкой. Вежливо перед дверью парадной пропускал ее вперед. Убийца был настроен на старушку, поэтому Георгий не поймал его мысли о себе. Подонок выпустил несколько пуль из "парабеллума" в старушку и те, прошив ее, впились в Георгия. Он долго мучился. Я пришел к нему в больницу, когда чернота смерти уже наступала на лицо.
– Ты был прав... Прости меня и... отомсти, - хрипел он.
– Как же ты не засек его?
– Засек..., но не понял, кто... она... Он должен был попасть в нее...
– Я найду этого гада.
– Передай, Наде... она хорошая, но... не любила меня. Пусть простит... Живите ребята...
Глаза Георгия мутнели и врач оторвал меня от него.
– Это все. Я ничем помочь ему не мог.
Новый начальник ничего не понял, он принял как должное несчастный случай с Георгием. Теперь мы с Надей выходили вместе и вместе шли к кому-нибудь домой, по дороге прощупывая крыши, подвалы и встречных людей.
– Надя, стой. Я засек двух.
Я рванул ее за плечи в подворотню.
– Я еще одного, он на крыше, - говорит Надя.
Мы хотели подворотней проскочить на другу улицу, как я почувствовал, что ход перекрыт, кто-то прячется там.
– Надя, займись тем, что в подворотне, а я уберу этих троих.
Вот, сосредоточиваюсь на головке снайпера на крыше.
– "Цель левее, шляпа. Наводи."
Хлопок слабо прошел по улице. Человек в шляпе подломился и упал.
– "Теперь этот, за выступом, недалеко."
Опять хлопок.
– "Встань, иди к кромке крыши. Еще шаг."
Глухой шум и звон железа прошелся по асфальту. Тело, с черным чулком на лице, сжимая снайперскую винтовку в руках, нелепо лежало на тротуаре.
– Надя, что у тебя?
– Я не знаю что с ним делать? Я его просто отключила он так и стоит.
– Сейчас мы все исправим.
Я заставляю его развернуться и вывожу на улицу. Он невменяем. Теперь стоим и ждем. Ага, вот несется машина. Она твоя, подонок. Как только машина подравнивается, мужчина делает рывок под колеса.
Надя вся дрожит.
– Ну вот, с сегодняшнего дня КГБ официально нам объявило войну.
– Мы завтра идем на работу?
– неуверенно спрашивает она.
– Выходим. Нам безопасней находиться в управлении, чем на улице или дома.
– Что же нам делать?
– Жить. Завтра получим визы в Италию и Турцию.
– Как это? Нас же за границу не отправляют? Кто нам это оформит?
– Я внушил нашим чинушам это сделать.
– Я опять забыла, что мы ненормальные люди.
Утром мы выходим из дома и я чувствую напряжение на улице. Ах, сволочи. Несшийся к нам автомобиль, заставляю шофера свернуть в стенку дома. Легковушка вся разбита и почти на боку на стенке дома. Через открывшуюся дверь с автоматом выползает окровавленный тип.
– "Твои враги в машине."- внушаю я.
Тип с трудом разворачивается и всаживает веером весь диск в исковерканный кузов. Вдруг пламя с гулом вырвалось из машины и охватило все вокруг, поглотив стрелка.
– Пошли, - тяну Надю за рукав.
– Мне все же страшно.
К нам приносят паспорта и начальник удивляется.
– Как же так, мы ни каких операций за рубежом не назначали.
– "Забудь про паспорта." - внушаю ему.
Тот занялся своими бумагами, даже забыв о нас. Я подсаживаюсь к Наде.
– Сегодня уходим. Уезжаем за рубеж.
– Надо собраться.
– Поедем без всего. Прямо от сюда в аэропорт. Я заказал билеты.
– Прямо так. Но нас же прослушивают.
– Я постарался с ними поконтактировать.
Надя понимающе качает головой.
– "Как я боюсь..."
– Как же мы без денег, без вещей, - продолжает она.
– Зачем они нам, мы если захотим, все добудем.
Приезжаем в аэропорт и я не почувствовал в дороге никаких осложнений. Все чисто. Подходим с Надей к кассам и я беру заказанный билет.
– А деньги?
– требует кассир.
– На, - протягиваю ей пустую ладонь.
– "Возьми, они здесь. Все, положи их в кассу."
Та кивает мне головой.
– Все в порядке.
Беру Надю и тащу в зал ожидания. Вот здесь опять чувствую опасность. Где-то на втором этаже у мужика чешутся мысли по поводу нас.
– Ты чувствуешь?
– спрашиваю Надю.
– Да, он на втором этаже. Только не бросай его со второго этажа.
– Не буду.
Мужик спускается по лестнице вниз и вдруг врезает оплеуху здоровому спортсмену. Они сцепляются, вокруг них начинаются крики и народ потянул свои любопытные носы в их сторону.
Раздается голос диктора, предлагающий пройти на посадку в Рим. Надя начинает подниматься.
– Сиди.
Тяну ее за рукав и силком сажаю с собой.
– Но наш же самолет...
– Сиди.
– "Что ты задумал?"
– "Нам надо сменить билеты"
Мы терпеливо ждем пока самолет не оторвался от бетонки и тут поднимаемся и опять подходим к кассе.
– Простите, мы опоздали на самолет в Рим. Нельзя ли нам вылететь в следующий рейс на Анкару.
– Но...
– Я знаю у вас есть свободные места.
– "Откуда он знает?"
– "Меняй билеты и забудь все..."- командую ей.
Вдруг где-то за аэропортом раздался грохот, все кто был в зале бросились к окнам.
– Что там?
– Только что на взлете взорвался самолет.
– Какой?
– В Рим.
– "Это же для нас..."
– "А ты что думала, против нас отлаженная система... убийств."
Мы так и не улетели. Аэропорт закрыли на два часа и пришлось выйти и прогуляться до авиогородка и обратно. Наконец сообщили посадку на Анкару.