Чтение онлайн

— И я тебя, — усмехнулся тот, а затем я ощутила что-то мягкое на своем животе. Теплота мужской ладони прожигала даже сквозь толстую одежду. — Знаешь, я только сейчас понял, что ты булочка, консервированная другими булочками.

— Эй! Может "фаршированная" хотя бы? Я же не килька в томате... — ахнула я недовольно, пнув мужчину в бок и тот засмеялся. И только тогда я уловила еще один запах. Едва уловимый, но очень ощутимый для моих теперь уже чувствительных рецепторов. Замерев, я настороженно спросила: — Дим, ты что, пил?

— Вчера вечером, — торжественно поклялся тот.

— Подтверждаю! — послышался из коридора голос отца. Я была уверенна, что родители слишком заняты сборами и про нас пока все забыли.

— В таком состоянии нельзя вести машину, — хмуро и строго предупредила его я, начиная нервничать.

— Брось, — закатил глаза тот, чем еще и взбесил. — Уже почти сутки прошли, Машунь.

— Но я слышу виски! Слышу! Значит, алкоголь в крови еще остался! — возмутилась я, тяжело дыша. Голос предательски дрогнул. — А если что-то случится? А если… Если…

Дима вдруг положил палец мне на губы и пока я его не откусила, с улыбкой на лице быстро протараторил:

— Все, я понял, женщина. Игнат на улице. Сейчас его припашем. Он поведет. Довольна?

— Довольна! — заулыбалась я, снова чмокнув мужчину в щеку и только теперь выдохнула.

— Только я все равно с ними поеду, — шепотом пообещал мне мужчина на ухо. — Уговорю их приехать через месяцок... Что скажешь?.. Жди меня дома, вечером фильм посмотрим. Будем приобщать тебя к нестареющей классике. Начнем легкой эротики… Что-то вроде «Форреста Гампа», а через годик-другой перейдем к жесткому пореву. Типа «Списка Шиндлера».

Провожая родителей на крыльце, буквально каждой клеточкой тела ощущала их напряжение и растерянность. Я могла только представить, как сильно они загнобили себя за гулянку. Да еще и чужом доме... Да еще и с последствиями! Оставалось надеяться, что Диме удастся до них достучаться. Мне вот – нет.

Вернувшись в дом, бесцельно переключала каналы около получаса, как вдруг зазвонил телефон. Перевернув его экраном вверх, застыла на имени, которое ожидала увидеть в последний момент. Лера.

— Не буду брать, — пообещала я себе, но когда девушка позвонила второй раз, не сдержалась. За спрос денег не берут, как говориться. — Да, Лера. У меня нет денег, мне нечего тебе одолжить. Прости.

— Мне не нужны деньги, — я застопорилась, услышав на том конце провода ее слезы и хлюпающий нос. — Мне нужна твоя помощь.

— Что случилось? — как можно ровнее спросила, приглушив громкость передачи.

— Я… Я не знаю. Я делала зарядку, а потом у меня началась кровь. Ну, знаешь, как женские дни… Только я же беременна, Маш! Какие нахер женские дни! — прокричала она, голос эхом разлился по помещению. Я почему-то решила, что она в холле общежития. — Что мне делать, Маш?

— Ты вызвала скорую?

— Естественно! — промямлила она, заикаясь. — Только ты же их знаешь... Обещали приехать не раньше, чем через полтора часа. А там, как повезет.

— Такси?

— Карту найти не могу, а наличкой не больше двухсот рублей наскребла, — послышался стук на заднем плане, а за ним гробовая тишина. — Черт! Жанны тоже нет. Как и Кристины… Куда все блядь делись-то.

— Сегодня суббота. Понедельник со вторником выходной. Все уехали домой, Лер, — нервно барабаня пальцами по столу, пыталась вспомнить, к кому еще можно обратиться. Не мог же уехать весь блок! Хотя… Лера ведь не говорила, что уехали все. Многие наверняка не знаю, чем помочь, а помочь поддержкой Лере захочет не каждый. Точнее, вряд ли кто-то вообще сделает это по доброй воле из моих знакомых. Никто ее не любил. — Комендант и дежурные?

— Ха! — саркастично прыснула девушка. — Они дали мне какие-то таблетки, снимающие спазм; аппарат для измерения давления… Еще тампоны и прокладки.

— Игнат?

— Он не берет трубку, как всегда! — застонала она, а потом зашипела, явно от боли. — Черт, Ма-а-аш. Живот, он будто сжимается и разрывается на части... Черт, как же мне страшно! Ты можешь приехать?

— А чем я тебе помогу, Лер? Не понимаю, — пожала плечами я. Почему-то мне отчаянно не хотелось сегодня покидать дом, внутреннее чутье не позволяло мне этого сделать. Но скорее всего причина была именно в том, что я, как и все остальные, Леру с некоторых пор не любила.

— Я только сейчас поняла, как важен для меня этот ребенок, — прошептала девушка надрывно, и что-то в моей душе надломилось. Положив руку на живот, я тяжело выдохнула. Если бы что-то случилось с моими детьми, я бы просто этого не пережила. — Не хочу его терять, даже если Игнат меня оставить. Но, раз уж так суждено… Не хочу остаться одной. Черт, боюсь в окно выпрыгну. Можешь просто посидеть рядом… Просто быть рядом… — я замерла, принимая решение. — Маша, я отключаюсь. Перед глазами все плывет, руки немеют. Если со мной что-то случится, напиши моей маме, что я ее любила.

— ЛАДНО! Господи, хорошо! Скоро буду. — нехотя воскликнула я, поднимаясь с места и первой бросая трубку.

От дома до общежития было около тридцати минут на машине, все это время я по телефону объясняла Диме зачем и куда еду. Мягко скажем, он рад не был. Но, на удивление, чувства мои разделил. Даже обещал сразу после аэропорта приехать сам, а еще вызвал платную скорую, которая должна была приехать через десять минут.

— Звони мне каждые десять минут, а каждые пять – сообщение. — приказал мне тот. Именно приказал. И я его понимала в данном случае. Кое-что еще меня безумно интересовало: Игнат сидел в машине рядом с Димой. Понял ли он что происходит? Волновала ли его данная ситуация или он видел в ней освобождение от нежелательного брака?

— Конечно, любимый, — припарковав авто около центрального входа, я не успела закрыть дверь, как взглядом зацепилась за скорую помощь. Дверь ее были распахнуты, а внутри на койке лежала Лера. — О, я вижу Леру! Кажется, скорая твоя приехала... Или не твоя? В общем, главное ей помогу. Какой бы дранью она не была, ребенок тут не причем, Дим.

— Жду новостей, пчелка, — мужчина отключился первый и я бросилась к каталке.

— Маша! — радостно воскликнула девушка, увидев меня. Она чуть приподнялась на локтях и тут же упала обратно. Кожа ее была неестественно белой, прямо в дрожь бросало от ее «приведенческого» вида.