Отец
Шрифт:
Как-то к Илье пришел сосед, чтобы вместе с ним посмотреть футбол. Не обращая внимания на Володю, они потягивали пиво, разбрасывая по полу чешую сушеной рыбы, и громко спорили о том, сколько зарабатывают футболисты и вообще спортсмены. Потом перешли к своим собственным зарплатам.
– Мужик на то и мужик, что он обеспечивает свою семью, – доказывал Илье Олег. – Вот я пашу день и ночь, чтоб Верка моя ни в чем не нуждалась. А ей, стерве, все мало и мало. В санаторий, говорит, хочу. Или на море! А я что, Рокфеллер?
– Правильно, – сжимал кулак Илья. – Бабы, они вот где должны быть! Я своей Ольке сразу показал, где её место. И сказал, чтоб она оттуда носа не высовывала.
– Не-е-ет! – мотал головой из стороны в сторону Олег. – Твоя Ольга – молодец-баба! Она зарабатывает больше тебя. Значит, она главнее. Ей бы характера добавить и все! Загнала бы она тебя под каблук.
– Меня-я-а? – налились кровью глаза Ильи. – Да я её!
Илья с такой силой хлопнул ладонью по столу, что бутылка подпрыгнула и перевернулась, и пиво тут же потекло на пол. Олег поставил бутылку на место:
– Ты что, сосед? Глянь, какая теперь лужа на паласе.
– Мой палас! – крикнул Илья. – На мои деньги купленный. Значит, что хочу, то и буду с ним делать. Жена придет, пусть моет! И место свое знает! – Он снова сжал кулак и поднес его к носу Олега: – Вот они у меня где!
Тот спорить не стал, а когда пиво закончилось, ушёл к себе домой. Вскоре вернулась из магазина Ольга и протянула выбежавшему к ней сыну шоколадку:
– Я принесла тебе гостинчик, солнышко мое, – сказала она ему, ласково поцеловав в макушку.
Илья тоже вышел к жене и нахмурился, взглянув на счастливое лицо сына:
– А с чего это ты без спросу тратишь мои деньги?
– Потому что мама главная, – вдруг заявил Володя, вспомнив слова дяди Олега. – Она больше тебя зарабатывает!
– Что-о-о? – от полученной оплеухи Володя отлетел к стене, шоколадка выпала из его рук и Илья тут же наступил на нее, превратив в грязную кляксу. Ольга кинулась к сыну и, прижав к себе, увела в комнату, а потом вернулась к мужу, плотно закрыв за собой дверь детской.
Слушая крики отца и плачущий голос оправдывающейся матери, Володя четко запомнил одно правило: при отце всегда нужно держать язык за зубами, иначе будет плохо. Особенно маме. Её-то мальчик жалел больше, чем себя. И любил тоже больше всех. Но отец ведь тоже не был ему чужим человеком, и Володя старался хоть как-то сблизиться с ним, показать свою любовь и однажды дождаться от него ласки и добрых слов. Вот, как у одноклассника Юры. Его всегда из школы забирал папа, они весело спешили друг к другу навстречу, обнимались, а потом шли к машине. Однажды Володя даже услышал, как Юра спросил у своего отца:
– Чем ты сегодня занимался, пап?
И тот принялся оживленно рассказывать что-то, наверное, очень смешное, потому что Юрка, услышав его ответ, заливисто расхохотался. Володя тоже решил попробовать это со своим отцом и поинтересовался у него, потянув за рукав:
– Пап, а чем ты сегодня занимался?
– В смысле – чем? – отрываясь от собственных мыслей, резко ответил Володе отец. – Работал! Пока ты в своей школе штаны протираешь, отец батрачит! Чтоб тебя, дармоеда, одеть и обуть!
Володя уже приготовился услышать добрый ответ отца и рассмеяться, совсем как Юрка, чтобы хоть на минутку почувствовать себя рядом с папой спокойным и счастливым, но его злобный окрик заставил смех мальчика застыть на губах.
– Чему ты лыбишься? – искоса взглянул на него Илья. – Я что, сказал что-то смешное?
– Нет, – семилетний мозг старательно искал хоть какую-то возможность направить разговор с отцом на что-то хорошее, но ничего не находил. Тогда Володя спросил снова:
– А что мы с тобой сейчас будем делать?
– Снимать штаны и бегать! – отрезал отец, обрывая разговор. – Как будто ты не знаешь, что уроки надо учить! Мать твоя непутевая опять на своей треклятой работе задержится, требует, чтобы я тебе помогал! Вот скажи, ты что, такой тупой, что не можешь самостоятельно домашку сделать? Мне никогда никто не помогал! Я учился сам! Без помощи!
– Я тоже сам, а мама просто сидит рядом и проверяет, что я сделал, – попытался оправдаться мальчик, но снова нарвался на грубость.
– Эх ты, маменькин сынок! Тьфу, смотреть противно!
Подойдя к оживленной трассе, Володя предпринял последнюю попытку почувствовать тепло и защиту отца. Он подошел к нему ближе и тихонько взял его за руку, но тот вырвал ее так резко и быстро, будто его ужалила пчела.
– Что ты лезешь ко мне?
– Мама меня никогда на дороге одного не оставляет, – мальчик доверчиво посмотрел папе в глаза. – Мы всегда за руку переходим!
– О, господи! – воскликнул Илья. – Вот слюнтяй! Это ж надо! Семь лет, а через дорогу его мама за ручку переводит! Стыдобище!
– Мама говорит, что я маленький еще и не должен через дорогу переходить сам! – начал оправдываться Володя перед отцом, но тот перебил его:
– Что ты все заладил: мама, мама, мама! Ты себя в зеркало видел, разве ты маленький? Я в твои годы уже на рыбалку один ездил и все дела по дому делал, бабушке твоей помогал! А ты все за материну юбку держишься!
– А почему ты маленький все дела делал, а сейчас ничего не делаешь? Я думал, что ты не умеешь, – искренне произнес ребенок, пытаясь понять позицию отца.