Чтение онлайн

Саймон пробрался к бару.

— Как дела, Эрн?

— Держусь, дорогой, правда, с трудом, — ответил тот, вытирая пот со лба. — Шампанское пользуется потрясающим успехом.

Саймон вспомнил о девушке из кафе.

— Думается, надо отнести бокал соседке, дочке Бонетто. — Глядя на разливающего шампанское Эрнеста, спросил: — Кажется, вечер что надо, а?

— Ну, если судить по пустым бутылкам… — Эрнест отвлекся, заметив пустой стакан в руках мадам Бонетто. — Un petit pastis, madame?

Мадам Бонетто позволила наполнить стакан.

— Merci, jeune homme.

Эрнест горделиво задрал нос.

Забрав бокал с шампанским, Саймон пробрался через толпу и вышел в ночной холод.

Пристроившись у стойки с блюдечком арахиса, девушка смотрела телевизор. Прежде чем улыбнуться Саймону, провела языком по зубам.

— Какая жалость, что вам пришлось остаться здесь, — сказал он. — Я принес вам шампанского.

— C’est gentil.

Она посмотрела на него поверх бокала. Огромные темные глаза. Милая девушка, из нее получится прекрасный регистратор в отеле, подумал Саймон. Надо поговорить с отцом.

— Никогда не спрашивал, как вас зовут, — сказал он.

— Франсуаза.

— Саймон.

— Папа говорит, вы собираетесь открыть отель.

— Верно. Надеемся, что к следующему лету.

Отпив глоток шампанского, опустила взгляд на бокал. Черные ресницы на фоне оливковой кожи.

— Вам понадобятся служащие.

— После Рождества начнем набирать.

— Мне было бы очень интересно. — Она наклонилась вперед, и Саймон обнаружил, что не сводит глаз с маленького золотого крестика в вырезе блузки. — Мне нравится всякое новое дело.

— Что скажут родители, если ты уйдешь из кафе? Не могу же я тебя украсть.

Выпятив нижнюю губку и дернув плечиком, она ответила:

— У меня есть кузина. Она может работать здесь.

— Я поговорю с отцом, о’кей? Хорошо, мне, пожалуй, надо идти. — Он отошел от стойки. — Au revoir, Франсуаза.

— Бай-бай, Саймон.

Улыбаясь в темноте, он направился к жандармерии. Посади ее за регистрационную стойку, и не у одного постояльца зачастит пульс.

Подходя к зданию, он разглядел стоящие в открытых дверях три темные фигуры.

— Ладно, — раздался голос, — давайте зайдем и пообщаемся. Амброз, ты, кажется, говорил, что он рекламный агент? Из тех ужасных людишек в галстуках-бабочках.

Они вошли в дверь, и Саймон узнал «Валиумов». За ними последовал тщедушный коротышка с несоразмерно большой головой. Пробыл бомонд Брассьера.

Саймон выждал несколько минут, прежде чем вернуться в праздничную атмосферу зала. «Валиумы» и Крауч отыскали столик в углу и завладели бутылкой шампанского. Они лениво развалились на стульях, не обращая внимания на раздававшиеся вокруг смех и разговоры. Заставив себя быть любезным, Саймон подошел к их столику.

— Рад, что вы нашли возможность прийти. Я Саймон Шоу.

У всех троих были холодные вялые руки. Казалось, что держишь в руках снулую рыбу. На обрамленном длинными прямыми волосами невыразительном, но по-своему приятном лице «миссис Валиум» мелькнуло подобие улыбки. Выражение лица спрятавшегося за очками от света свечей «мистера Валиума» осталось неизменным. Крауч вперился глазами в Саймона. Саймон подумал, что редко встречал сразу три столь нездоровые, отливающие восковой бледностью физиономии.

— Итак, — произнес Крауч, — перед нами знаменитый рекламный деятель. Прекрасно. Мы польщены.

Брюзгливый носовой баритон, напомнивший Саймону о язвительном классном наставнике, которого он ненавидел всеми фибрами души.

— Откуда вы узнали, что я работаю в рекламном бизнесе?

— Я журналист, мистер Шоу, моя обязанность знать о наших славных деловых магнатах.

«Валиумы», поигрывая бокалами с шампанским, слабо улыбнулись.

— Насколько я понимаю, — продолжал Крауч, — это место станет модным отелем.

В его устах это прозвучало так, будто он только что узнал о чем-то чрезвычайно неприятном.

— Да, небольшой отель.

— Как раз то, что нужно деревне.

— Мне показалось, жители довольны.

— Не все жители, мистер Шоу. Полагаю, вы читали мои колонки и знаете мое отношение к разорению Прованса посредством так называемого прогресса. — Крауч, сделав добрый глоток шампанского, кивнул в сторону «Валиумов». — Нет, не все жители деревни хотят, чтобы улицы кишели «мерседесами» и разодетыми экскурсантами.

— По-моему, вы преувеличиваете.

— А по-моему — пусть судит общественность, — продолжал он, пропуская мимо ушей замечание Саймона. — Как это говорят люди вашей, э-э, профессии? «Хороша любая реклама», — со смехом произнес он. «Валиумы» улыбнулись. — Словом, посмотрим.

Саймон взял бутылку и наполнил бокал Крауча.

— Как ни странно, я как раз хотел переговорить с вами насчет рекламы. Может быть, перейдем вон туда? Не хочется наводить скуку на ваших друзей.

Взглянув на него, Крауч встал из-за стола.

— Что ж, это довольно занятно.

Саймон провел его в укромный уголок позади бара. На лице Крауча отражался огонь камина. Саймон заметил на лбу и над верхней губой собеседника капельки пота. Пил до того, как заявиться сюда. Саймон уловил кислый запах белого вина.

— Значит, так, мистер Крауч. О рекламе, — ослепительно улыбаясь, начал Саймон, стараясь придать голосу приятные, убедительные нотки. — Мне бы очень хотелось, чтобы до открытия отеля в печати ничего не появилось. Знаете, у публики короткая память.