Чтение онлайн

— Это сэр калика вас вызвал... Он и скажет, что дальше.

— Седлать и ехать, — сказал калика сварливо. — Они исчезнут с заходом солнца.

— Сэр калика!

— Даже если будем выше облаков, — закончил калика.

Томас суетливо накрыл спину крылатого коня потничком, а затем и попоной, мучаясь, что такую нежную кожу покрывает грубой тканью, хоть и расписной, а когда взвалил еще и седло, тяжелое и с прилипшей грязью, чуть не взвыл от стыда. Рядом калика оседлал коня быстро и сноровисто, умело пропуская подпругу под крыльями, Томас косил глазом, повторял, запоминал, вдруг да еще когда придется вот так... Если бы душа не терзалась стыдом, что сам своими руками отдал Яру... когда ляпал дурным языком как корова хвостом, то возликовал бы даже от чудесности происходящего, а сейчас угрюмо взобрался на спину крылатого, калика свистнул, и кони тут же взяли в галоп.

Томас задержал дыхание, когда по сторонам распахнулись мощные крылья. Калика унесся вперед, но Томас видел только своего коня, земля под ними уносилась назад все быстрее и быстрее, наконец замелькала так, что слилась в серо-зеленую полосу. Крылья начали равномерно бить по воздуху, стук копыт на миг прервался, затем снова копыта застучали быстро и сухо, Томас ощутил под собой толчок, топот оборвался, только крылья сильно и часто били справа и слева, могучие мышцы спины потряхивали седло, Томас увидел как земля уходит вниз, впереди угрожающе быстро вырастала стена деревьев...

Спина под ним подпрыгнула, и деревья внезапно ушли вниз, конь пронесся над самыми вершинками. Копыта поджал, то ли чтобы не задевали за деревья, то ли чтобы не мешали в полете. Томас чувствовал страх и восторг, пошевелиться боялся, это не широкая надежная спина Змея, где лежишь как на крыше сарая, да еще и привяжешься, дабы не сдуло, здесь спереди и сзади пустота, а по бокам часто как у летящей утки хлопает, оранжевые перья блестят так, что глаза щуришь как монгол...

Калика несся далеко впереди, Томас судорожно перевел дух. Конем пока управлять не надо, он скачет... или летит, за своим крылатым братом. Иначе он бы науправлял!

Калика оглянулся, умело придержал коня:

— Ну как тебе?

— Неплохие кони! — крикнул Томас, он надеялся, что голос не слишком дрожит. — Чем их кормят?

— А кто знает. Тебе не дует?

— Пока нет.

— Замерзнешь, скажи.

— С чего бы? — удивился Томас, ибо в голосе калики чувствовалась нешуточная забота.

Калика пришпорил скакуна, а Томас внезапно ощутил, что от доспехов в самом деле идет холод, будто вытащил их из сугроба. Да и встречный ветер, что сперва лишь приятно холодил, сейчас выстуживает до костей.

Он напрягся, согревая себя мышечными усилиями, задержал дыхание. Конь шел воздушным галопом, скачки были плавные, длинные, но и проваливался, правда, глубже, потому что удерживался не на копытах, а на крыльях, отчего у Томаса всякий раз неприятно дергалось внутри, а желудок карабкался к горлу, чтобы сразу же, отяжелев, плюхнуться обратно.

Калика нетерпеливо выкрикнул, Томас видел, как конь под ним вытянулся как утка и суматошно заработал крыльями. Калика пригнулся, пряча лицо за роскошной гривой. Томас старался не смотреть на прижатые к брюху копыта коня калики, было в этом что-то страшноватое, сам робко начал поторапливать своего скакуна.

Крылья коня Олега сперва часто били по воздуху, теперь же за ними нельзя было уследить глазом, только что не жужжали как у мухи, зато калика несся по прямой как стрела, и Томас прятался за конской шеей, молился только об одном, чтобы не сбросило встречным ударом ветра.

Он скосил глаз вниз, кровь захолодела. Под стременем, куда надежно всажен его сапог, на жутком удалении проплывает зеленый ковер леса, река видна как узенький ручеек, а впереди открывается страшный необъятный мир, какого никогда не узришь с поверхности!

— Вывози, конячка, — взмолился он. Как ни прятался за конем, ветер ухитрялся врываться и в узенькую щель опущенного забрала, холодил и как холодное острие мизерикордии колол лицо. Воздух уплотнился как стена, конь проламывался с усилием. Томас чувствовал, как все силы крылатого зверя уходят не на то, чтобы не упасть, а чтобы нестись вперед очень быстро.

Впереди чуть слева начала вырастать гигантская черная гора. От нее веяло несокрушимой мощью и чем-то недобрым, Томас не успел понять, когда заметил словно бы тонкую стену, протянувшуюся от горы. Стена уходила в неизвестность, но кони мчались и мчались чуть ниже облаков, и постепенно показалась другая черная гора, двойник первой. Калика направил крылатого коня через плотину, Томас ахнул.

С той стороны простиралась необъятная долина. Томас не увидел ни земли, ни травы — только люди, плотно стоящие люди. Они как бушующее море наваливались на плотину, передние вынимали из-под нее корзины с землей. Их тут же передавали над головами дальше, слышались исступленные крики, рев. Взамен передавал пустые корзины.

Калика чуть придержал коня, Томас догнал, кони летели крыло в крыло.

— Подкоп? — крикнул Томас с дрожью в голосе.

Калика кивнул. Лицо его было недвижимо, он глядел вперед. Встречные ветер трепал его красные волосы.

— Что за люди? — прокричал Томас ему в ухо. — Они ж великаны! Я никогда не видел таких здоровяков.

— Йаджудж и Маджудж — буркнул калика.

Томас подождал, но калика явно был уверен, что все объяснил. Плотина осталась далеко внизу и позади, но Томас все еще видел огромное пространство земли, заполненное людьми. Они задыхались от тесноты, и страшно было представить, что случится, ежели они сумеют разрушить плотину.

— Плотина выдержит? — ,крикнул он.

Калика ответил с глубокой и неожиданной горечью:

— Сэр Томас, на земле ничего не вечно. Волк Фенрир порвет цепь, собака Амирани истончит цепь, Антихрист явится, Гог и Магог приведут войска, Брахма проснется, Басаврюк выберется из-под земли... Помолчи, я не слышу, что говорит конь.

Томас, глубоко обиженный, конь ему важнее, нашем себе собеседника, умолк. И пусть беседуют, они как раз пара: язычник и безбожный конь.

Калика то уносился вперед, то подпускал Томаса, сам что-то высматривал внизу. Лес кончился, земля пошла бугристая, вся в холмах, потом сменилась ровными долинами, но теперь на горизонте встали синие горы.