Чтение онлайн

Развязывая узел влажного от испарины галстука, мадам улыбалась раскрасневшемуся гостю.

— Вы дрожите, как тринадцатилетний мальчишка! Неужели прославленный мистер Джентри боится лечь в одну постель с миссис Брэдшоу? От такого умудренного опытом человека я этого не ожидала. Вы наверняка не девственник — в вашем-то возрасте! Ведь вам… двадцать три?

— Двадцать четыре. — Он был готов провалиться сквозь землю, понимая, что сыграть роль опытного мужчины ему не под силу. С трудом сглотнув, он хрипло признался:

— У меня это впервые.

Пушистые дуги ее бровей взлетели вверх.

— Вы никогда не бывали в публичном доме?

Нику удалось чудом вытолкнуть слова из пересохших губ:

— Никогда не занимался любовью с женщиной… Выражение лица Джеммы не изменилось, но она была явно изумлена. После продолжительной паузы она деликатно осведомилась:

— Значит, вы были близки с мужчинами?

Ник покачал головой, уставившись в узорные обои. Тягостное молчание нарушал только гул у него в ушах.

Любопытство мадам стало почти осязаемым. Она встала на деревянную подножку высокой кровати, поднялась на нее и улеглась на бок, приняв томную кошачью позу. Прекрасно зная мужчин, она хранила молчание и терпеливо ждала.

Ник попытался заговорить деловитым тоном, но голос предательски дрогнул.

— Четырнадцатилетним мальчишкой я отсидел в плавучей тюрьме десять месяцев.

По лицу Джеммы он увидел, что она сразу все поняла. Ужасные условия содержания узников в плавучих тюрьмах, мужчин вперемешку с почти детьми, ни для кого не были тайной.

— И конечно, мужчины вас домогались, — бесстрастно заключила она. — Кто-нибудь из них добился своего?

— Нет, но с тех пор… — Ник долго медлил. Он никогда и никому не рассказывал о прошлом, неотступно преследовавшем его, — облечь страх в слова было не так-то просто. — Я не выношу прикосновений, — наконец признался он. — Никаких, ни от кого. Мне хотелось… — Он осекся и начал снова:

— Иногда мне так хочется женщину, что я буквально схожу с ума. Но не могу даже… — Он беспомощно умолк. Он никак не мог объяснить, что для него плотская любовь, боль и чувство вины сплелись воедино и что предаться любви с кем-то для него все равно что заставить себя спрыгнуть со скалы. Что любое, даже самое невинное, прикосновение другого человека вызывает у него защитную реакцию.

Если бы Джемма расчувствовалась, ужаснулась или пожалела его, Ник не выдержал бы и удрал. Но она не сводила с него задумчивого взгляда. Грациозным движением она спустила длинные ноги с кровати и соскользнула на пол. Встав перед Ником, она принялась расстегивать его жилет. Ник окаменел, но не стал сопротивляться.

— У вас наверняка есть тайные фантазии, — заметила Джемма. — Видения и мысли, которые будоражат вас.

Дыхание Ника опять участилось, он неловко выпрастывал руки из пройм жилета. В голове вихрем проносились обрывки мыслей — тех самых похотливых мыслей, от которых одинокими ночами у него так часто напрягалось и ныло все тело. Да, фантазий у него хоть отбавляй: ему видятся нагие связанные женщины с широко раскинутыми ногами, стонущие под ним. Признаться в таких постыдных видениях он не смел, однако карие глаза Джеммы Брэдшоу неудержимо манили его излить душу.

— Сначала я расскажу о моих фантазиях, — предложила она. — Хотите послушать?

Он опасливо кивнул, и его чресла охватило пламя.

— Мне иногда представляется, как я стою обнаженная перед целой толпой мужчин, — негромким, вкрадчивым голосом начала Джемма. — Я выбираю из них того, кто мне особенно нравится. Он выходит ко мне и предается со мной любви по моему желанию. Потом я выбираю второго, третьего, и так до тех пор, пока не утолю жажду.

Она вытащила из-под ремня брюк полу его рубашки. Ник стащил ее через голову и бросил на пол влажный комок ткани. Едва Джемма взглянула на его обнаженный торс, орудие Ника болезненно запульсировало. Джемма коснулась поросли на его груди, густой и более темной, чем каштановые волосы на голове, и с ее губ сорвался одобрительный возглас.

— У вас мускулистое тело. Это мне нравится. — Кончиками пальцев она распутала пружинистые завитки и задела горящую кожу под ними. Ник невольно попятился. Джемма ленивым жестом поманила его обратно. — Дорогой мой, нельзя заниматься любовью, не прикасаясь к партнеру. Постойте смирно. — И она потянулась к пуговицам его брюк. — А теперь расскажите о своих фантазиях.

Ник уставился в потолок, в стену, посмотрел на бархатные шторы. Он был готов смотреть куда угодно, только не на руки Джеммы, пребывающие в опасной близости от низа его живота.

— Я… хочу, чтобы мне подчинялись, — хрипло признался он. — Представляю себе, как привязываю женщину к постели. Она не может пошевелиться или дотронуться до меня. Я могу делать с ней все, что захочу.

— Об этом мечтают многие мужчины. — Джемма словно невзначай задела его торчащее орудие, расстегивая последние пуговицы. Внезапно Ник забыл о том, как надо дышать. Мадам шагнула ближе, от ее дыхания шевельнулись волоски у него на груди. — А что потом, когда вы свяжете эту женщину? — спросила она.

Лицо Ника потемнело от возбуждения, смешанного со стыдом.

— Я касаюсь ее… везде. Губами и руками… довожу до исступления. Жду, когда она будет умолять взять ее. Стонать и кричать… — Он стиснул зубы: длинные прохладные пальцы мадам охватили его копье и извлекли его наружу. — О…

— Вот так… — промурлыкала она, ловко поглаживая его достоинство от основания до самого кончика, дразняще задевая набухшую головку. — А вы очень щедро одарены природой!

Ник закрыл глаза, отдавшись мощному потоку ощущений.

— Это нравится женщинам? — робко осведомился он. Продолжая ласкать его, Джемма пояснила:

— Не всем. Некоторые просто не в состоянии вместить мужчину вашего размера. Но это поправимо. — Она оставила в покое Ника и направилась к большой шкатулке красного дерева, стоящей на столике у постели, подняла крышку и принялась что-то искать. — Разденьтесь полностью, — бросила она не оборачиваясь.

Страх и вожделение вступили в нем в яростную схватку. Наконец вожделение победило. Ник почти содрал с себя остатки одежды, чувствуя себя беспомощным и жалким, изнывая от страсти. Джемма нашла то, что искала, обернулась и что-то легко бросила ему.