Открыватели
Шрифт:
Помогли его усилия, или же что-то другое, но стены пошли быстрее. Однако недолго: разойдясь сантиметров на двадцать, остановились, и дальше двигаться не пожелали.
– Хватит! – отдуваясь, произнёс Пантелеймон. – Пролезем.
– Сначала посмотрим, надо ли лазить, – охладил его пыл также отдувающийся Серёжка. – А то влезем в какое-нибудь болото…
Он заглянул в образовавшуюся узкую щель с необычайно толстыми стенами – по полтора метра с каждой стороны, не меньше. Такого тоже пока не встречалось.
– Ого! – воскликнул Серёжка. – Да тут настоящая золотая осень!
– Что, опять дождик? – уточнил Пантелеймон.
– Нет! Золотые монеты на деревьях растут! И на землю падают! Созрели, значит… И небо – синее-пресинее!
– Ух, ты! – Пантелеймон тоже просунул голову в щель. – Давай протиснемся!
– А вдруг застрянем? – забеспокоился Серёжка.
– Ну… давай ещё малость подналяжем. Ещё бы сантиметров на пятнадцать раздвинуть…
Они вновь принялись тянуть стены – на этот раз каждый в свою сторону, но стены заупрямились и не пожелали расходиться дальше. Луч фонарика плясал по толстым стенам.
– Может, я мешаю? – нехотя признался Серёжка. – Попробуй сам…
– Нет, когда ты прошлый раз вцепился, мне сразу стало легче, – успокоил друга Пантелеймон. – Я думаю, ты скоро и сам сможешь открывать. Но сначала хорошо бы научиться видеть, где они находятся…
Он влез между стенами, словно Геракл между скалами, и упёрся, что нашлось сил, раздвигая их. Но стены если и сдвинулись, то совсем незаметно.
– Ладно, – вздохнул Серёжка. – Давай пробовать так…
Он осторожно, боком, протиснулся между стенок. Они не были кирпичными, как следовало ожидать, учитывая кирпичность подвальной стены. И ни на какой другой материал, известный на Земле, тоже не смахивали. Больше всего материал стенок напоминал чёрно-зелёное стекло. Но при этом не холодил кожу, а казался тёплым при прикосновениях. И в глубине его будто бы виделось какое-то скрытое движение. Словно волны перекатывались внутри, наподобие морского прибоя.
Идти между стенок было очень неприятно: казалось, они вот-вот сомкнутся. И тогда останешься в них, словно муха в янтаре.
Серёжка втягивал живот и ругал себя за пристрастие к сладким булочкам.
Пантелеймону на этот счёт было проще: он выглядел худее Серёжки. Но и ему пришлось протискиваться боком.
– Вот это да! – ахнул он, когда выбрался на открытое пространство.
Во все стороны – до самого горизонта, насколько хватало глаз – тянулись бесконечные ряды приземистых кряжистых деревьев. И на каждом вместо листьев висели тяжёлые золотые монеты. Некоторые успели упасть, и лежали внизу крупными кругляками, продавив мягкую почву. Остальные пока висели.
– Наверное, не созрели, – предположил Серёжка, трогая один висящий кругляшок. – Видишь, зеленцой отдаёт.
– Неужели настоящее золото? – спросил Пантелеймон, поднимая с земли монету. Монета была большая, с его ладошку. И толщиной с неё же.
– А то! Чувствуешь, какая тяжеленная! – Серёжка тоже подобрал монету.
– А может, свинец… покрашенный. Как фальшивомонетчики в средние века делали.
– Ага! И на деревьях поразвесили. Давай наберём, покуда никто не пришёл.
– А кто может прийти? – удивился Пантелеймон.
– Да кто-нибудь! Видишь, деревья посажены рядами. Как в саду. Значит, кто-то их специально посадил. А сейчас как раз наступает время уборки урожая. Вот он сюда и придёт, собирать. Давай возьмём, сколько в карманы влезет!
Друзья быстренько зашарили под ближайшими к выходу деревьями.
– Гляди, червивая! – Пантелеймон показал Серёжке золотую монету, явно прогрызенную червячком: отверстие было точно такое же, какое обычно червячки оставляют на яблоке. – Даже пробочкой прикрыто. Значит, червячок внутри. Отец так учил распознавать…
– Ничего себе! – воскликнул Серёжка. – Зачем нам червивые? Надо брать хорошие…
И принялся более внимательно отбирать монеты, прежде чем положить в карман.
Пантелеймон попытался сорвать несколько золотых с ветки, но это ему не удалось. А висящие на деревце монеты отчаянно зазвенели, словно призывая на помощь.
И сразу же послышались странные низкие звуки: будто кто-то далеко-далеко начал медленно бить в огромный барабан.
– Гроза, что ли? – поднял голову Пантелеймон и оглядел безоблачное небо. – Гром вроде гремит…
– Бежим! – шепнул ему Серёжка. – Идёт кто-то! Это топот его ног!
И Серёжка оказался прав: кто-то большой и тяжёлый шёл прямо к ним. Но пока ещё очень далеко: тёмная фигура от колен возвышалась над верхушками деревьев, шагая между рядами. А ведь ребятам деревья едва доходили до подбородка! И каждый шаг великана отдавался в земле далёким ударом, похожим на барабанный бой.
Стараясь не шуметь и не задевать деревья, чтобы не вызвать нового звона и тем самым не обнаружить себя, мальчики бросились по своим следам к оставленному открытым проходу.
– Надо бы следы замести! – предложил Пантелеймон, глядя на глубоко вдавленные в почву отпечатки ног.
– Надо, – согласился Серёжка. – А чем? Сбегать за веником?
– Может, ветку отломать? – предложил Пантелеймон и потянул за ближайшую. Но ветка не обламывалась. Зато монеты зазвенели с новой силой. Топот шагов ускорился.
Тогда друзья наскоро, кое-как, пальцами рук заметелили последние два-три метра следов.
– Пусть думает, что мы прилетели по воздуху! – протискиваясь сквозь узкий проход, пропыхтел Серёжка.
– А вдруг он отыщет проход? – предположил Пантелеймон. – И залезет к нам? За своими деньгами.
– Давай вернём монеты! – согласился Серёжка.
Они остановились, вернулись обратно и расшвыряли монеты в разные стороны – чтобы те не лежали одной кучечкой, и неведомому преследователю стало непонятно, откуда их бросили. И чтобы он не смог обнаружить проход в их родной мир.
Очутившись дома, задвинув стены и тщательно проверив, не осталось ли где случайно маленькой щёлочки – в этом пришлось полагаться на интуицию Пантелеймона – друзья решили немного передохнуть. А заодно и удостовериться, что никто с той стороны не попытается проникнуть к ним.