Чтение онлайн

Анотина внезапно замолчала и, прильнув к телу Создателя, нежно провела рукой по его волосам. В таком положении она оставалась около минуты, вглядываясь в его черты и, должно быть, пытаясь припомнить, какими они были в дни его молодости. Потом склонилась над ним, прижавшись грудью к его груди, и сжала его лицо в ладонях. Я делал вид, что смотрю в другую сторону, сам же исподтишка следил за тем, как Анотина стала покрывать старческий рот поцелуями. Это длилось всего лишь миг – она вдруг отпрянула назад и удивленно вскрикнула.

Я не верил своим глазам: обмякшее тело Белоу резко выпрямилось в кресле. Подбежав к Анотине, я крепко обнял ее за талию. Теперь уже вместе мы наблюдали за тем, как старик, не открывая глаз, развернул кресло лицом к пульту. Морщинистые руки неловко, по-марионеточному, взлетели вверх и принялись нажимать на кнопки, поворачивать переключатели, а затем выжали до конца оба длинных рычага. Пока Белоу колдовал над пультом, я почувствовал, как задрожало днище купола.

– Мы движемся! – воскликнула Анотина, и так оно и было. Повинуясь воле Белоу, купол Паноптикума ожил и теперь рассекал густые волны, словно был снабжен собственным двигателем.

Мы едва успели понять, что происходит, когда Создатель безвольно повалился вперед. Его чудесное оживление закончилось так же внезапно, как началось, – словно кто-то разом перерезал все невидимые ниточки. Голова Белоу уткнулась в пульт и, видимо, нажала какую-то кнопку – кресло поехало вдоль поручня, описывая плавные круга по внутренней окружности купола.

Я попытался догнать кружащийся трон и выключить его, но не смог подобраться достаточно близко, не рискуя быть сбитым. В конце концов я сдался и предоставил Белоу двигаться по кругу со скоростью секундной стрелки. Пока он кружился, мы с Анотиной оделись.

– Что ты ему сказала? – полюбопытствовал я.

– Знаешь, нечасто выпадает случай поговорить по душам с богом, – с улыбкой ответила она. – Я сказала, как я его ненавижу, поблагодарила за то, что он подарил мне тебя, и попросила освободить нас.

– А целовать-то было зачем? – ревниво нахмурился я.

– От него исходил страх. Я ясно помню тот день в библиотеке, когда Скарфинати вызвал для Белоу дух его сестры. Этот поцелуй предназначался той его части, где до сих пор живет испуганный ребенок. Этот мальчишка там, внутри, в такой же ловушке, как и мы сами.

– Ты помнишь? – переспросил я, сомневаясь, что такое возможно.

– Когда ты рассказывал, некоторые сцены я видела совершенно отчетливо, будто собственные воспоминания…

Выбраться на балкон, не оказавшись на пути у Белоу, оказалось весьма проблематично. Чтобы проскользнуть сквозь дверцу, не столкнувшись с его креслом, пришлось точно рассчитывать время. Оказавшись снаружи, мы прислонились спиной к куполу, подставили лица рассветному солнцу и стали смотреть, как наш корабль рассекает ленивые волны серебристого океана. Похоже было, что мы направляемся к конкретной цели, поскольку необычное судно держалось вполне определенного курса.

После часа, проведенного в созерцании ртутных сцен и раздумьях относительно того, что за сила на время подчинила себе тело Создателя, я поднял взгляд и увидел, как что-то вырисовывается на горизонте. Поначалу я решил, что это надвигающееся облако, и указал на него Анотине. Она сложила ладонь козырьком и всмотрелась вдаль.

– Клэй, – сказала она, – это земля.

Это была не просто земля. Огромная береговая линия простиралась во всех направлениях, сколько хватало глаз. Открытие этого континента памяти поражало. Как безграничны возможности человеческого мозга! В нем помещались остров, океан жидкой ртути, песочные часы, а теперь еще и огромная площадь суши, становившаяся все отчетливей по мере приближения.

В душе затеплилась надежда, что у нас с Анотиной еще не так уж мало времени до того, как сложный мир по имени Белоу угаснет, словно свеча.

Примерно за милю до берега мы пересекли границу, за которой жидкая ртуть океана превращалась в прозрачную бирюзовую воду. Анотина, ничего подобного прежде не видавшая, восторгалась этой красотой. Мы не сходили с мостика и теперь, перегнувшись через перила, могли разглядывать смутные очертания крупных рыб, проплывавших под куполом. В отдалении к берегу приближалась стая птиц.

– У нас есть план? – спросила Анотина, пряча глаза под козырьком ладони, чтобы получше разглядеть место прибытия. Мы были еще в паре сотен ярдов от берега, но курс, заданный спящим Белоу, явно должен был привести нас к пологому пляжу с белым песком.

– А он нам нужен? – пожал я плечами. – До сих пор мы прекрасно обходились без всяких планов.

– Как ты думаешь, это свобода? – спросила она. – Или мы просто заблудились?

– В данный момент, полагаю, и то и другое.

– Это хорошо, – кивнула Анотина.

Внезапно яростная вибрация купола прекратилась, и волны мягкими толчками вынесли нас на берег. Оставалось только перелезть через перила и спрыгнуть вниз. Обернувшись, я бросил сквозь прозрачную преграду прощальный взгляд. Белоу по-прежнему описывал там круг за кругом. Зрелище было настолько нелепое, что я расхохотался. Подошедшая ближе Анотина тоже заглянула внутрь.

– Попомни мои слова: это аллегория, требующая толкования, – заметила она.

Я повернулся и, перебравшись через парапет, оказался на твердой земле. От долгого морского путешествия слегка качало, и я не сразу смог найти равновесие. А когда обрел некоторую устойчивость, протянул руку и помог спуститься Анотине. Ни разу не оглянувшись, мы зашагали по пляжу.

Больше двух часов мы шли по страшной жаре, прежде чем заметили первые признаки растительности. На протяжении нескольких миль вокруг не было ничего, кроме белого песка да ржавых валунов. Я уже начал опасаться, что Белоу высадил нас в бесплодной пустыне, когда песок наконец сменился почвой с редкими пучками травы. К вечеру мы добрались до опушки леса, где в тени высоких деревьев и устроили привал.

Землю устилали опавшие листья и мох, по сравнению с жестким днищем купола такая постель казалась пределом мечтаний. Лежа рядом с Анотиной, я наслаждался легким ветерком, доносившим из леса запах смолы и пение птиц. Глаза закрылись сами собой, и в памяти встало навеянное мирной природой воспоминание: как я лежу в постели Анотины и любуюсь ее прекрасным телом…