Чтение онлайн

Это главная ошибка людей, кем бы они ни были. Жить можно только сегодняшним днем. И даже не днем, а только сегодняшним мгновением, пока ты уверен, что еще жив.

Потому что в следующее мгновение может случиться все, что угодно. И кому угодно. Например, мне.

Этот вонючий миллиардер думает, наверное, что деньги могут спасти от смерти. Что они сильнее судьбы.

Деньги – это только деньги. Кусочки металла и клочки бумажек. В них нет ничего сверхъестественного, что давало бы человеку право возвышаться над другими людьми.

Деньги никак не связаны с будущим. На них купить что-то или кого-то можно только сейчас, пока ты существуешь. Как только ты перестанешь существовать, ты и купить уже ничего не сможешь.

Банальность? Конечно.

Но почему-то те, у кого много денег, а особенно те, у кого денег очень много, забывают о ней. И это становится опасным для них.

Банальности хранят жизнь человека.

А забвение их – несет смерть.»

Никитин очень нервничал. Трясущийся от страха и напряжения Романовский, действительно, ходил за ним по пятам, держа, как говориться, палец на курке пистолета.

Это раздражало.

Никитин знал, что попытка убийства Белоглазова будет предпринята. Знал, что за ее организацию и осуществление взялся некий Крестный, крупный, хотя очень и очень малозаметный на поверхности московской криминальной жизни, человек.

Заметными были его дела, хотя сам он всегда оставался в тени. Это Никитина не особенно удивляло. Он сам жил по такой же схеме. Редко выныривал на поверхность, предпочитая существовать в глубоких слоях и оттуда влиять на события внешней жизни.

Он сам передал деньги, предназначенные на оплату акции – через проверенного человека, связанного с президентской охраной и не имеющего к Белоглазову никакого отношения. Никитин сам распорядился, чтобы из графика предстоящих встреч Белоглазова с избирателями не делали особого секрета. Его профессиональное чутье подсказывало, что именно во время одной из них будет произведена попытка терракта. Слишком уж усиленной было охрана бывшего премьера во все остальное время.

Он тщательно отбирал людей в охрану, тщательно изучал личные дела телохранителей, лично обошел все будущие маршруты движения Белоглазова во время предстоящих встреч.

Никитин пытался рассуждать с профессиональной точки зрения – какой из этих маршрутов наиболее привлекателен с точки зрения возможности проведения терракта. После некоторых размышлений он остановился на единственном – от станции метро площадь Революции по улице 25-го Октября мимо Пассажа на Красную площадь.

Тесная улочка, необходимость загнать на нее массу народа – хоть и статистов, но все равно, ведь, не протолкнешься. Причем статистов нельзя было набирать из одних только сотрудников ФСБ и милиции. Встречу с избирателями будут снимать по крайней мере пять телекомпаний, что само по себе – целый геморрой – но главное, чтобы московские избиратели выглядели как можно более правдоподобно и ничем не напоминали фээсбэшников.

А профессионалу удобнее всего работать в толчее и суматохе, это Никитин знал по собственному опыту. Чем сложнее организовать событие, тем больше найдется слабых мест в системе обеспечения его безопасности.

И Никитин еще и еще раз ходил из конца в конец по этому, самому опасному маршруту, пытаясь нащупать его слабое место. И если находил его тут же принимал необходимые меры. В результате, слабых мест просто не осталось.

Он проверил и «герметизировал» все места на маршруте, где мог бы спрятаться снайпер ближнего боя. А говоря проще – наметил посты своих людей во всех подворотнях, щелях, окнах, дверях и даже распорядился закатать на время асфальтом канализационные люки. Спрятаться было просто негде.

Он осмотрел все крыши, с которых можно было «достать» Белоглазова, а такие все же были, хотя маршрут был выверен буквально по метрам, и проложен по «мертвой» зоне под прикрытием стен зданий. И никакой самодеятельности. Впереди Белоглазова будет идти «лоцман», маршрут которого тот должен неукоснительно повторять. Как говорится, след в след.

И все-таки, он, конечно же не чувствовал спокойствия. Никитин был практически уверен, что исполнителем акции будет «Отмороженный», Иван Марьев. Он был опасный противник. И действовать с ним нужно было наверняка.

Нужно было дать Марьеву шанс, «подставиться», сделать вид, что в одном месте система дала сбой, что не все до конца продумано. С тем, чтобы Иван додумал за Никитина и встал именно там, где Никитин оставит ему место.

Такое место Никитин оставил на Красной площади. Не давая возможности для нападения сверху – крыша пассажа, единственная, с которой Белоглазова можно было достать на площади, была под постоянным контролем его людей, – Никитин оставил площадь свободной от противоогневых заслонов из своих людей. Марьев не мог сможет не обратить на это внимание. Фактически, это была единственная возможность приблизиться к Белоглазову на расстояние выстрела.

Оттуда Никитин и ждал «Отмороженного».

Встреча Белоглазова с избирателями центрального района Москвы была намечена на пятницу.

В среду во второй половине дня Иван в полной своей экипировке, то есть в одежде, не стесняющей движения, но хорошо скрывающей присутствие на его теле двух пистолетов и ножа, появился в пассаже. Народу как всегда было очень много, на это, собственно, Иван и рассчитывал.

Он направился по торговым залам к техническому входу в магазин, туда, где слышался лязг грузового лифта, ленивый мат грузчиков и уборщиц, нагромождение пустой тары и прочего мусора. Это была как бы граница, до которой доходили покупатели, но за нее не переступали, так как делать им там было нечего. Дальше начинались «производственные помещения».

Иван заранее разведал, что именно на этой границе стоят мусорные контейнеры, в которые собирается мусор и из торговых залов, и из внутренних недр магазина.

Поймать минуту, когда никого не окажется рядом и нырнуть в один из контейнеров, оказалось проще, чем Иван себе представлял. Контейнеры стояли очень далеко от того конца пассажа, который выходил на место намеченного убийства Белоглазова, но Ивана это ни сколько не смущало.

Шум магазина и людской галдеж действовали усыпляюще. Иван устроился поудобнее в картонном мусоре, насколько это было возможно, и моментально заснул. Мимо ходили люди, продолжали какие-то свои разговоры, занимались своими делами, но Иван спал спокойно, не боясь выдать себя храпом. Иван вообще никогда не храпел. Это он проверял специально.